Я до сих пор не могу понять, что именно спровоцировало подобное поведение со стороны этого человека, но ясно, что дело в Марсе.

Мне страшно. До ужаса страшно.

— Отпустите меня… Я ничего и никому не скажу.

— О. Но мне надо, чтобы ты сказала. Понимаешь, в чём суть, Насть?

Неожиданно я чувствую прикосновение к своему бедру. Его ладони прохладные и чуть влажные. Липкие. Мерзкие.

Переносицу начинает щипать от подступивших слёз, когда мужчина рывком задирает мою юбку вверх и снимает трусы.

Я начинаю изо всех сил дёргаться и скулить.

— Не надо, пожалуйста, не трогайте меня! Я ничего вам не сделала! Я ни в чём не виновата!

— Прости, Насть, но такова жизнь. Может, после сегодняшнего дня ты совсем иначе взглянешь на того человека, с которым спишь. Ты знаешь, — он с треском рвёт мои трусы и наваливается сверху, — он трахнул мою невесту.

Я слышу звук расстегивающейся ширинки.

— Она снимала на видео, как он её ебёт. И я этого видео посмотрел. Да, сука. Посмотрел… Я любил её, понимаешь? А он её трахнул. Но самое хуёвое — он даже не помнит этого. Он не помнит, кого и в какие щели. И тебя он, Насть, не вспомнил бы, если бы не сегодняшняя памятная ночь, которую я для нашего общего знакомого засниму на камеру, чтобы в следующий раз он лучше думал прежде, чем свой хер из штанов доставать.

— Не надо! Не трогайте меня, пожалуйста! Не трогайте меня! Я ничего не сделала! Пожалуйста! Отпустите меня! — ору изо всех сил, чувствуя, как из горла пульсирующими всхлипами вырываются рыдания.

А он хладнокровно разводит мои бёдра шире, больно сжимая и оттягивая кожу.

— И самое приятное во всём этом, Насть — нам никто не помешает. Знаешь, почему? Потому что он не приедет тебя спасать.

Болезненное давление члена в ягодицы вырывает гортанный истеричный крик из моего горла, который тонет в каком-то шуме и грохоте на фоне того неописуемого ужаса, заполняющего всё моё существо. В ушах звенит, а реальность происходящего ускользает и рассыпается на части, будто все это происходит вовсе не со мной, а с кем-то другим. И я не сразу понимаю, что никакой боли нет, и меня больше никто не придавливает. Я так сильно ору, что болят лёгкие и грудь, горло дерет и рвёт, а слёзы, текущие по щекам, попадают в рот и солёной водой смешиваются со слюнями.

— Насть! Настя! Тихо! Это я! Успокойся!

— Не трогай меня! Я ничего не сделала! — истерика колотит изнутри.

Я дёргаюсь и кричу, и даже когда мои руки становятся свободны, меня переворачивают с живота и прижимают к себе, я не могу успокоиться. Дрыгаю руками и ногами, ору и брыкаюсь, открывая и закрывая рот, пытаясь поймать хотя бы немного воздуха. Кажется, несколько раз я теряю сознание, так как в голове возникает провал, а потом истерика возвращается. Снова и снова я пытаюсь ухватиться за реальность, которой не чувствую.