— Ну, и что мы с тобой будем делать? — поинтересовалась я у химеры.

«Мстить предательницам», — безмолвно, одним только взглядом ответила питомица.

Я же, зная о том, насколько паскудным может быть характер этой паразитки, решила не рисковать и не пытаться протащить переноску под носом у вахтерши: обязательно Пуся в этот момент либо завоет, либо еще что учудит, а мне потом выпутывайся, трупы закапывай…

Потому я оставила переноску под окном своей комнаты и поспешила к себе. Лори и Дара на этот раз оказались на месте: одна готовилась ко сну, вторая — к практике на кладбище. Увидев, как я деловито откопала у себя в вещах тонкую веревку, привязала один конец той к ножке кровати, а второй — спустила в открытое окно, Лори, заплетавшая косу из своих кучерявых волос, поинтересовалась:

— Для любовника? Если что, предупреждаю: творите разврат тихо, я спать хочу.

— Тихо навряд ли получится. Потому что Пуся орет сильнее любого ухажера. И дольше тоже.

— Ты опять притащила сюда химеру? — возмутилась Лори.

— Еще нет, но притащу. — Я свесилась в окно, прикинув, как, собственно, буду тягать в комнату переноску через окно. — К слову, Пуся пострадала именно за свои моральные принципы.

— Это какие же? — поинтересовалась Дара, видимо припомнив, как принципиальная тварюшка располосовала штанину одного адепта — любителя сидеть в шкафах.

— Не хотела допускать разврата на вверенной ей территории.

— Поэтому ее с этой самой территории и выселили? — проницательно спросила Дара.

Я лишь согласно угукнула и побежала опять вниз, удостоившись бдительного взгляда вахтерши, которая то ли начала что-то подозревать, то ли просто решила заставить меня понервничать.

Вновь оказавшись под окном, закрепила веревку на ручке переноски, и Дара, выглянув сверху, взялась тянуть.

Пуся взмыла вверх, огласив округу душераздирающим криком. Видимо, тварюшка, после недавних событий не любившая высоту, еще могла смириться с тем, что она может упасть вниз. Но наверх… одним словом, у зверушки только что под траурный химеров вой была похоронена логика и разорвался шаблон.

Причем ее сольная партия была столь громогласной, что я засомневалась, смогла бы Силь взять такие октавы. И едва «певица» заткнул… сорвала голос, как талант зверюги нашел своих почитателей. Первой выразить свой восторг примчалась, роняя тапки, вахтерша. Завидев меня, она тут же сделала стойку и подозрительно спросила без обиняков:

— Что ты тут делаешь?

— Любуюсь закатом, — выдала я, выразительно оглядываясь окрест. С учетом того, что огнедышащее солнечное око уже давно скрылось за горизонтом и окрест не было видно ни зги, утверждение было сомнительным.

— Ну-ну… — протянула стражница общежитских врат.