Неужели это он?

Неужели…

Я с нетерпением жду возвращения Тагира в камеру. Его приводят ближе к вечеру.

На лице ссадины. Рука забинтована.

Я не решаюсь подойти к нему. Может, необходимо время?

Он сам первым смотрит на меня. Встает и идет ко мне.

– Зачем полез? – спрашивает неожиданно.

– Помочь хотел, – отвечаю я, вставая.

– Тебе своих проблем мало? Я просил тебя?

– Слушай. Я хотел и я помог. Меня не надо просить. Я сам решаю, что мне делать.

– А ты и правда борзый, – усмехается он и хватается за скулу.

– За что он тебя?

– Щегол?

– Ну да. Парень этот.

– Он – шестерка. Ему сказали и он пошел. У него выбора не было.

– А кто сказал?

– Я знаю, кто, – опять усмехается. – Ты лучше не лезь.

Я сажусь. Тагир садится рядом.

– За что тебя? – спрашивает он.

– Ни за что.

Тагир лишь усмехается.

– А ты? Почему здесь? – интересуюсь я.

– Родственнички помогли, – зло цедит он.

– За что? Как так? Может, случайно вышло?

Тагир поворачивается и пристально смотрит на меня.

– Молодой ты еще, – усмехается. – Жизни не видел, похоже.

– А ты что? – огрызаюсь я. – Не в первый раз тут, что ли? С опытом?

– В первый, – серьезно произносит он. – И, надеюсь, в последний. Если выживу.

– Здесь же изолятор, блять, – возмущаюсь я, – а такое происходит. Ножиком среди бела дня.

Тагир опять усмехается.

– И не такое тут происходит.

И я вспоминаю ту ночь. Свою первую ночь здесь.

– Тагир, правда спасибо за ту… за то, что спас меня. Я не смог бы жить после такого. Ты, считай, мне жизнь спас.

– Ну, ты мне тоже, – подмигивает. – Так что, в расчете?

Чуть улыбаюсь.

– Слушай, Тагир. А вот этот Щегол. Ты знаешь его?

– Знаю. В камере в одной сидели. А зачем он тебе? Его скоро свои же уберут. Чтобы не болтал.

– Уберут? Как? Опять ножиком?

– Ну, или придушат ночью. А официально напишут, что сердечный приступ.

– Блять."

"– А чего ты так о нем переживаешь? – усмехается Тагир.

– Понимаешь, – начинаю я и решаюсь рассказать ему свою историю.

Что я теряю? Ничего. Тагир – единственный, кто мне помог.

Здесь я больше никому не могу доверять.

Выслушав меня, Тагир молчит. Не произносит ни слова. Но по сдвинутым на переносице бровям я понимаю, что он о чем-то думает.

– Когда у тебя встреча с адвокатом? – спрашивает, наконец.

– Через два дня.

– Долго. Подожди, – говорит, вставая. – Встань-ка.

Поднимаюсь с места и он приподнимает матрас. Находит дыру в нем и ныряет туда рукой. И достает… телефон!

Смотрю на него круглыми глазами.

– А разве можно? – шепчу я.

– Нельзя, – ухмыляется. – Но если очень захотеть.

– А вдруг они расскажут? – озираюсь на соседей по камере.

– Не расскажут. Тут почти у каждого есть. Крысу сразу на перо посадят. Потому что расскажет об одном, обшманают всех. Телефон брата на память помнишь?

Киваю.

– Звони.