Это самое меньшее, что я могу для нее сделать.

Лесков вздыхает, забирает бокал виски и устраивается за столом. Хмуро отпивает глоток, кладет на язык дольку лимона.

- Как знаешь, Ян. И не думай, что моя цель – влезть туда, куда лезть мне не положено. Просто я…

- Понимаю, - заверяю друга в ответ, хотя, на деле, говорю лишь о том, что чувствую интуитивно.

Я и сам весь в мыслях о предстоящем разводе, но чем больше мы с Сашей бередим эту тему, тем мне хреновее. Так что я просто молчаливо поднимаю бокал, салютую Лескову с натянутой улыбкой, после чего отпиваю глоток, в надежде, что вкус напитка хоть отчасти скроет горечь во рту.

Не скрывает.

- Рита? – окликаю жену, которая совсем скоро станет бывшей, когда вижу ее со спины в одном из коридоров загса.

Плечи ее тут же напрягаются, но когда Рита поворачивается ко мне, на лице – безмятежное спокойствие. Хотелось бы и мне почувствовать его хоть на грамм.

- Ян, доброе утро.

И все это так подчеркнуто-холодно, как будто вновь вернулась та Марго, под личиной которой моя жена чувствовала себя наименее уязвимой.

Впрочем, ее выдает взгляд, брошенный на мою сломанную руку.

В нем – неподдельная тревога, но и она исчезает быстро, словно по мановению волшебной палочки.

- Как ты? Как наш ребенок? – спрашиваю обыденные, как мне самому кажется, вещи.

Рита инстинктивно кладет руку на живот. Защищается от меня? Возможно.

- Все хорошо. Надеюсь, у тебя тоже.

Нас приглашают слишком поспешно, чтобы этот странный разговор был продолжен. Адвокаты уже ждут в кабинете, и от этой всей истории, от того, насколько все бездушно и просто, хочется взвыть.

Когда устраиваемся за столом, и я вижу, как Лев собирается начать, поднимаю руку и прошу тихо:

- Я хотел бы остаться наедине со своей… Ритой.

Минут на десять.

Знаю, что все подчинятся, но смотрю только на жену. Лицо ее на мгновение приобретает удивленное выражение, но вместо него быстро возвращается та самая маска.

Рита не протестует, и это не может не радовать.

Когда все выходят, оставляя нас вдвоем, я чувствую, как мое сердце ускоряет свой бег. Словно я стал шестнадцатилетним мальчишкой, судорожно подбирающим слова перед девушкой, от одного вида которой отнимается язык.

- Я хочу кое-что сказать, - произношу приглушенно.

Рита смотрит прямо перед собой, поджимает губы, дает понять, что все это ей совершенно не нужно, но что в целом она готова выслушать.

- У меня никогда ничего не было с Амандой. И быть не могло. То, что она оказалась в моем доме тогда – случайность.

Жена насмешливо фыркает, но я вижу, что эти слова приносят ей лишь горькие чувства.

- Даже если так, это ничего не решает, - подергивает она плечами.

- Это так, - отвечаю настойчиво.

Придвигаю стул ближе к Рите.