И слишком не боюсь быть бизнесменом, мать его, Григорьевым, перед которым готовы ложиться ковриком даже те, кто под это совсем не заточен.

- Ладно, Ян. Давай по последней и по домам, - говорит Саша, и я киваю в ответ.

В себя прихожу утром следующего дня. Лесков доставил меня до дома, и на том спасибо. Сам он обнаруживается лежащим на соседнем диване. Мы уснули в гостиной, куда и ввалились вчера в ночи вдвоем.

Уже хорошо. Хоть какая-то ясность.

- Сань! Саняяяя! - зову Лескова, на что он лишь отмахивается и, повернувшись на другой бок, начинает храпеть активнее.

Понятно. Смысла в попытках добудиться Сашу нет никакого.

Прохожу на кухню. Врубаю кофемашину. Нужно что-то крепкое, но не спиртное. Значит, американо.

Верчу в руках телефон, желая позвонить Рите. Сказать, что не верю ей ни на грамм. Что знаю о своем отцовстве (пусть это далеко от реальности). О том, что люблю ее и хочу все исправить.

Вместо этого просматриваю новостные строки, в которых вижу полный пиз*ец.

«Бизнесмен Ян Григорьев узнает о беременности его жены на шоу. А совсем скоро его ждут новости! Любовница Яна Аманда тоже беременна! Что он станет делать с двумя детьми от разных женщин?»

Смотрю в шоке на телефон.

Хочется ржать и одновременно - разнести все таблоиды к чертям собачьим.

Вместо этого просто выдаю, когда рядом со мной появляется заспанный Лесков:

- Бл*дь!

Часть 15. Марго

- Значит, ты беременна, - произносит Элеонора следующим утром, наливая мне в чашку любимый гречишный чай, который держит в доме только ради меня.

Вчера, после ухода Яна, мы почти не разговаривали. Я практически заперлась в своей комнате, чтобы наедине с темнотой, надежно скрывающей слезы, пережить очередное разочарование.

Оставалось только гадать, зачем Ян вообще приходил. Да, он сказал, что ничего с этой женщиной у него не было. Слова, которые ровным счетом ничего не объясняли. Слова, рассчитанные лишь на мою слепую веру, которой больше не было.

Этих скупых слов было слишком мало, чтобы хоть как-то сшить разверзшуюся в душе огромную рану. Она кровоточила, высасывая последние силы, и исцеления от этого, похоже, не существовало.

Если бы Ян хотя бы попытался пояснить, какого черта вообще происходило! Кто эта женщина? Почему они так тесно переплетались на фото, которые я получала? Откуда в его кармане кружевное белье? Вот вопросы, на которые я хотела получить ответы, а не сухие заверения, что ничего у него с ней не было и он во всем разберется!

В конце концов, я хотела бы просто слышать, что он все еще любит меня.

Даже если это ложь. Сердце, что ныло, не переставая, охотно поверило бы и этому. Наверное, я даже отчаянно хотела этой лжи. Несмотря на то, что сама инициировал наш развод.

Безысходность - самое страшное чувство. И именно оно сейчас преобладало над всеми остальными эмоциями.