— Похоже, что так, — подавшись вперёд, проговорил Данте и принялся рассматривать свои руки. — Я не могу объяснить, как это произошло, а самое главное, как такое возможно — но после первой же нашей с ней встречи, я в любой толпе вижу только её. Я чувствую, где она находится. Она словно всегда со мной. Я ощущаю её эмоции, как свои. И иногда меня это совсем не радует. Потому что злится она на меня чаще, чем испытывает нежность.

— То есть она тоже тебя…. э-м-м, тоже испытывает к тебе симпатию, — Мина развернулась к брату боком и наклонилась вперёд, пытаясь взглянуть ему в лицо.

— Хочу в это верить, — ответил Данте, вздыхая. — И в тоже время боюсь этого, — он в задумчивости уставился перед собой. — Ты же понимаешь, что появление Аурии ломает все планы Марисоль. Она просто так этого не оставит. Я готов пожертвовать собой, и раньше думал, что и всем, ради твоего здоровья. Но сейчас, Мина, я разрываюсь. Как уберечь и тебя, и Рию…

— Данте, в этом твоя проблема, — вампирша отодвинулась от стены и уперлась взглядом в спину брата.

В её глазах я увидела не то облегчение, не то принятие неизбежного. Так выглядят люди, которые наконец-то приняли сложное для себя решение.

И теперь не намерены от него отступать.

— Пытаясь спасти нас обеих, ты потеряешь каждую из нас, — Мина отсоединила трубку, тем самым прекращая переливание. — И раз выбрать не можешь ты, выберу я. Иди, и больше не приходи. Я не буду принимать лечение, не хочу ещё больше ломать тебе жизнь.

— Мина, не глупи, — Данте вскочил на ноги, — подключись. Кормление не закончено.

— Я всё сказала. Данте, да услышь ты меня наконец! — она посмотрела на брата со смесью боли и гнева. — Сколько я уже здесь? Шесть, семь лет? А может и десять? Я не вижу жизни и не даю жить тебе! Все самые яркие моменты, которые могли бы случиться у меня или у тебя — они проходят мимо нас.

Просто потому, что я их уже никогда не проживу, а ты — потому, что не можешь меня отпустить и жить дальше! — ее глаза наполнились злыми слезами, и она уткнулась в сгиб локтя, чтобы вытереть их.

Скрывая себя этим жестом от обеспокоенного взгляда брата.

А для меня эти слова оказались похлеще удара под дых. Столько лет взаперти… Не зная, выживешь ты или нет. Понимая, что за твою жизнь расплачивается родной тебе человек.

То, что Люмина все еще в здравом уме и памяти — уже чудо. И сколько же бесконечных попыток Данте ее вылечить стояло за этими словами вампирши.

— Моё время вышло, — тем временем продолжила Мина, взглянув на брата полными холодного спокойствия глазами. Видимо умение брать себя в руки у них семейное. —  Скажи своей больной на голову Марисоль, что сделка отменяется. Пускай меня хоть завтра передают на суд кланов.

Вампирша отошла к кровати и отвернулась, показывая, что разговаривать больше не намеренна.