Огорчало Марка то, что в КИИМ начали возвращаться друзья Кузнецова: Бердышев, Есенин и Переславская."

"Про Фанерова вообще отдельная тема… Баскаков сказал пока что с ним не связываться. Но в его глазах Трубецкой прочитал, что они уже встречались, и Николай познал безумство Фанерова во всей красе. Скорее всего, поэтому несколько человек из друзей Николя лежали в лазарете.

Пока самым опасным был Есенин, но он, как всегда, не слишком участвовал в делах остальных студентов. Если к нему не соваться, то и он не будет. С Кузнецовым такого не прокатит.

Но на данный момент все шло спокойно.

— Через пару дней открытие Мировой Универсиады! — сказал Алишер Артамонов, стоявший рядом с Марком.

— Ага, замечательно, — пробубнил Марк.

Конечно, он сам мечтал попасть на этот турнир. И не в качестве зрителя, а представителя страны. Но как это обычно бывает, кто-то оказался сильнее. Всегда кто-то оказывается сильнее, и Марк это понимал, но не хотел мириться. Поэтому он и ходил в Дикую Зону так часто. Наверное, в институте нет никого, кто больше находился там.

— Мы с парнями собираемся. Слышал же, что в столовой поставят огромный экран? — не унимался парень.

— Да слышал я, Алишер, достал с этой Универсиадой! — сплюнул Марк и пошел в спальню.

Все же настроение успело испортиться. Ну кто его за язык тянул? Нет, конечно, он будет смотреть Универсиаду, но его будут терзать противоположные чувства. С одной стороны, хотелось, чтобы Кузнецов провалился как можно сильнее. Чтобы его изувечили так, чтобы он больше не мог передвигаться на своих двоих. Но с другой стороны, Кузнецов, как представитель могучей Российской Империи, должен показать пример и победить!

— Марк, тебе тут названивали, — крикнул его товарищ по Дикой Зоне, Леня Ананьев.

Трубецкой удивленно посмотрел на тумбочку, где лежал его телефон.

Странно, кто бы это мог звонить в такое время? Отец? Вряд ли. Он звонит утром или днем. Кто-то из его людей в городе? Тоже вряд ли. Пока ничего не готово. Девушки? Хех, если бы…

Он достал телефон. А нет, все же отец. Значит, что-то серьезное. Марк вышел в гостиную, где уже никого не было.

— Папа, звонил? — встревоженно сказал он.

— Сын, кажется, я попал в передрягу, — голос у Трубецкого-старшего был хриплым, и он говорил тихо, почти шепотом, что заставило Марка еще сильнее напрячься.

— Что случилось?

— Я вляпался по уши, сынок. Но ты не переживай, я все переписал на мать. Все хорошо. Деньги у вас есть, производства тоже. Я вынужден уехать.

— Что? — воскликнул Марк, — Папа. Куда? Ты где? Я приеду! Мы что-нибудь придумаем!

— Нет, сын, не хочу подвергать тебя опасности, — голос у Юрия Николаевича Трубецкого немного дрожал. — Меня ищут СБшники. Прости, сын.