Отворачиваюсь к окну. Дышать тяжело, воздух плотный как в бане из-за невысказанных слов и густого обволакивающего гнева. В носу начинает вновь противно щипать, когда понимаю, что он действительно едет в мой район. Вот так просто. Даже уговаривать не стал. Ненавижу. Кусаю губы, щеки, чтобы снова не расплакаться. Стараюсь не думать. Пустота в мыслях хоть как-то спасает. Дотянуть бы до дома с достоинством. Тигран становится на аварийку у моего подъезда, остервенело трёт ладонями лицо.

-Ключи то есть с собой, беда?- хрипло, почти насмешливо спрашивает Керефов.

Киваю и молча выползаю из салона.

54.

Захожу домой в каком-то полусне. Все мои чувства остались там, в машине. С ним. Ничего нет.

Я обижена? Уже не очень. И правда, как дура себя повела. Да, сестра Тиграна меня спровоцировала, но первое впечатление два раза не произведешь, и мой шанс показать себя в выгодном свете безвозвратно упущен. Это у Зурабы просто случилась истерика при родственниках. Некрасиво, но с кем не бывает. А я так наверно и останусь для них русской, как там Тигран сказал, базарной хабалкой. Навсегда. Особенно для мужчин.

Они же не слышали ничего. И Тигран не слышал...

Жалею ли я? Копаюсь в себе, ставя чайник и насыпая растворимый кофе в любимую кружку с Эриком Картманом. Нет, не жалею. О том, что вино плеснула, не жалею. Так ей и надо, в конце концов. Жалею только, что Тиграна на три буквы послала - надо было "" да пошёл ты"" ограничиться. Это всё- таки был перебор. Понятно, почему его так заколотило.

Переживаю ли я, что он не простит? Сыплю две ложки сахара в кофе, заглядываю в тоскливо- пустой холодильник. Так он ведь уже простил.

Ну...насколько я его знаю. Сейчас, если позвонить - вернется, заберет. Вот только звонить не хочется...Пусто как-то на душе. Зябко. Это ощущение промозглого холода идёт откуда-то изнутри, охватывая постепенно всё тело. Хочется отогреться, сбросить его с себя.

Поддавшись порыву, забываю про кофе и иду в душ. Воду настраиваю очень горячую, почти кипяток. Пар валит столбом, забивает всю ванную. Шум воды заполняет голову вместо мыслей. Наверно, именно так и умирает любовь. Постепенно, по кусочку, по глоточку вянет, когда сталкивается с каким-то неразрешимым, непримиримым противоречием.

Не сразу, медленно- медленно, едва заметно, но всё равно неотвратимо. Вот и наша умрёт. Не сегодня, не завтра, и даже не через год, но именно сейчас я улавливаю тонкий аромат похоронных лилий. Это всё равно произойдёт. Потому что мы так не сможем. Я так не смогу. Всё равно буду срываться. Сегодня я это отчетливо поняла.

Завернувшись в огромный махровый халат, забираюсь в кровать. Надо бы пиццу заказать, а то дома шаром покати. Попозже...