Та, что мечтала стать суррогатной матерью, да не срослось. Провожает меня сощуренным липким взглядом,- А говорила замужем...

Я даже не сразу понимаю, что это мне. С трудом выкарабкиваюсь в реальность из плотной розовой ваты, оккупировавшей сознание. Медленно присаживаюсь на свою кровать и обвожу взглядом притихших женщин. На их лицах любопытство и ожидание пикантных подробностей. Здесь слишком скучно, чтобы не цепляться за любую сплетню. Но я не в настроении кормить чужое любопытство.

-Замужем,- глухо отвечаю я и аккуратно ложусь, кривясь от прострелившей низ живота боли,- Почему ты спрашиваешь?

-Так ты Акунина, а он хач,- ухмыляется соседка, в глазах горит ехидство,- Ты не подумай, я не осуждаю! Я бы сама с таким.

..Ммм... Да ты просто такую праведную из себя строила, губки недовольно на наши рассказы поджимала. А сама...Вот уж точно в тихом омуте черти водятся! Любовник или гражданский твой?

Розовый туман оседает и плесневеет на глазах. Ох, если б я сама знала, что на это на всё отвечать. Но я не знаю...Не знаю, блин! Только-только затянувшаяся рана начинает открываться, отравляя кровь кислотой.

-Гражданский,- цежу вслух и утыкаюсь носом в телефон.

И чувствую невероятное желание кинуть гаджет в стену...Или лучше в голову этой беспардонной бабе. Ну твою мать, а! Ну почему все, ВСЕ тыкают меня носом в наши отношения. Как- будто я живу в средневековье, где вокруг только замужние, девственницы или вдовы. Никто никогда не изменял, просто так не встречался... Ну почему??? Даже эта с четвертым абортом непонятно от кого. Даже она!

-Ну, тогда понятно. Знаю- знаю,- продолжает соседка, обращаясь уже больше к остальным девчонкам в палате,- Они русских замуж не берут – так только, трахают.

А ты ещё и блондиночка, вся такая светленькая. Прямо классика. У меня у знакомой тоже...

Заткнись- заткнись- заткнись. Аааа!!!

Укрываюсь с головой одеялом, показывая, что больше и слова не скажу. Пусть думают, что хотят. Но я им уже и не нужна. Оживившиеся женщины продолжают болтать, обмениваясь сплетнями и житейскими историями про вторые семьи, про неуважение, про различие в воспитании и религиозных взглядах. Не могу. Тошнит. Минут через десять, молча, выхожу из палаты. Женщина с миомой кричит мне вслед, чтобы я не обижалась, но я только хлопаю дверью, чудом удержавшись и не продемонстрировав ей средний палец.

"

"Руки нервно трясутся, как- будто у меня Альцгеймер. Опускаюсь на дальний диванчик в коридоре. Тот самый, на котором ещё полчаса назад рядом со мной сидел Тигран. Глубоко вдыхаю, и чудится, что здесь ещё витает запах его терпкого грейпфрутового парфюма. Прикрываю глаза. Пелена эйфории окончательно спадает. Заставляю себя попробовать трезво оценить ситуацию. Но просто не могу. Мне так плохо.