Жажда иного рода горит, пожирая изнутри. Самолет идет на взлет.

— Что ты творишь? — сипит мужчина, срывая с меня одежду."

"Нас кроет. Слетаю с катушек окончательно. Стону ему в губы, не в силах оторваться. Слизываю соль с его кожи на шее, ощущая пульсирующую венку. Всаживаю ногти в спину, прижимаясь ближе. Глаза в глаза, перед последним рывком. Я обвила его ногами, открываясь полностью. Мой мужчина рычит вбивая в меня свое желание обладать. Последний крик дарит освобождение. Савелий вздрагивает от всхлипа, упав лицом мне в грудь. Сильные мужчины не плачут? Глажу его волосы, шепчу нежности. Исцарапанная спина перестает вздрагивать. Савва поднимает на меня глаза, которые горят не утихающей страстью.

— Чуть не умер без тебя.

— Тоже тебя люблю, — покрываю его лицо легкими поцелуями.

57. Возвращение

Савелий уснул в кресле, а я все смотрела на него. Осунулся, поросль не бритая, даже во сне он хмурится… Его рука лежит на моем колене и подрагивает. Мужчина, словно проверяет, есть ли я рядом схватывая и ослабляя пальцы. Не легко же ему было — топит нежность.

— Я люблю тебя, — шепчу еле слышно.

Ресницы дрогнули и Савва открыл глаза. Приблизил свое лицо.

— Как честный человек, я должен на тебе жениться, — хриплый от сна голос.

— Должен? — поднимаю бровь.

— У меня нет выбора. Я безнадежно болен тобой. Для тебя я готов рушить горы и строить мосты. Я живу тобой! Доверься мне, я не предам тебя ни душой, ни телом. Я — твой! А ты — моя! Знаешь, Абрамович сказал мне, что я должен сделать выбор: лишиться практически всего капитала или вернуть тебя.

— Ииии что ты выбрал? — облизываю пересохшие губы.

— В первую очередь тебя, а потом уже утереть нос Абрамовичу и шейху. Мы потеряли часть денег, но не все. Если ты со мной — я все смогу, все сумею. Ты, со мной?

— Всегда, любовь моя, всегда, — кладу руку на его скулу и поглаживаю пальцем губы.

— Рита, не надо, — зрачки расширяются и Савелий начинает шумно дышать. — Приедем домой, я с тебя не слезу, маленькая чертовка! А сейчас не драконь меня лучше.

Он прав. Мне нужно время на регенерацию — щеки мои краснеют.

Оставшееся время перелета мы разговаривали. Савелий слушал мой рассказ, поглаживая большим пальцем мою ладонь. Иногда зависал, ухмыляясь проделкам.

— Когда пойдем спасать Серого? — я услышала, что Абрамович все еще его удерживал.

— Считай, что он был в отпуске! Как бы Абрамовича не пришлось от нашего майора отбивать, — хохотнул Савва.

За пару часов мы успели поспорить и помириться несколько раз. Савелий настаивал, чтобы я бросила школу и переехала к нему жить. Расставаться нам обоим не хотелось, но…

— Я должна получить этот чертов аттестат! — фырчу.

— Куплю тебе его и любой диплом, какой захочешь… все будет в оригинале, малыш, — уговаривает Нестеров.