Что-то случилось с Ритой! Вытрясу все из этого прохвоста!

— О! Савелий! — как ни в чем не бывало, Иваныч попивал чай на площадке перед своим загородным домом.

Пришлось прорываться через охрану. Мне здесь явно не рады.

— Где Рита? — сажусь напротив, сдерживая бушующий гнев.

— У Рашида, — спокойно выдает мне, ублюдок.

— Ты мозгом не повредился часом, Иваныч? Ты отдал мою невесту шейху?!

— Я стар и болен, мой мальчик. Только и осталось, из удовольствий: еда и красивые зрелища. Ну, убьешь ты меня и что? Это твою Риту не вернет!

— Зачем?! — ору на него. — Нахера ты это сделал?!

— Игра! — улыбается, как умалишенный. — А для вас испытание. Насколько сильно ты любишь свою Риту? Пойдя против Рашида, ты расторгнешь свой контракт и потеряешь ВСЕ! Останешься в одних штанах! Так что ты выбираешь, мальчик? Любовь или деньги? — от его смеха становится не по себе.

Да он реально больной! Я цепенею. Это абсолютная правда! Начни я войну против шейха — потеряю все, до нитки!

— Где охранник? — хриплю.

— В подвале, живой, — аккуратно ставит чашку на блюдце и складывает пухлые ручонки на животе.

— Отдай мне Серого! — опускаю кулаки на столешницу."

"— Выпутывайся сам! Думаешь, я не знаю, кто такой твой майор? У тебя не будет военноначальника. Знаешь, я даже более, чем уверен, что Рита уже ведет внутреннюю партизанскую войну и от нее толку будет больше, — ухмыляется.

54

Через неделю, в моей комнате, был целый склад конфет и подарков от Рашида. Большой холодильный шкаф, цвета металлик, доверху набит мороженым. Снимала запреты один за другим: музыкальный плеер, с наушниками, планшет с электронными книгами… В очередной раз довела шейха до кипения, попросив телевизор. На прогулке искупала парочку женщин из гарема в фонтане. Не нужно знать языка, чтобы понять, что они обо мне говорили и тыкали презрительно пальцами… На кипишь и визги, прибежавшей охраны и самого Рашида, лишь пожимала плечами: ваши крокодилы — вы и спасайте!

Бабы гаремные решили, что конфликтовать со мной — себе дороже. От меня была реальная польза. Возбужденный Рашидик бежал удовлетворяться от меня к гарему или женам. Обласканная им счастливица, получала подарок и ходила с лицом ""поймавшей дзен"".

С каждым днем становилось сложнее. Запретный плод стал для шейха наваждением.

Я думал, сердце позабылоСпособность легкую страдать, Я говорил: тому, что было, Уж не бывать! уж не бывать! Прошли восторги, и печали, И легковерные мечты…Но вот опять затрепеталиПред мощной властью красоты.

— Читает мне стихи Пушкина, сверкая глазами.

Тяну улыбку, скулы уже болят. У него, что дел больше нет? Рашидик в отпуске? Честно говоря, устала уже от его настойчивого внимания.

Бороду он тогда сбрил и пришел за своей ""наградой"". Чмокнула в щеку.