— Есть еще косяки, да? Был бы человек, а статья найдется, — говорю уже, больше для утверждения.

— Я здесь каким боком? — наливаю чай.

— Сестра за сестру…, - голос его звучит глухо. — Я пощупал его сестру, теперь он требует тебя. Пока ты школьница — есть отсрочка… Но я должен за тобой присматривать, чтобы ни с кем не была. Глянулась ты этому пижону… сильно понравилась, — сглатывает, дернув кадыком.

— Зашибись! — хохотнула.

— Ритка, меня посадят и надолго… выхода не оставили, понимаешь? — глаза покраснели, запустил руку в волосы.

— Поэтому, ты прикрываешься женщиной? Как это по-мужски!

Матвей выбил у меня из рук чашку, в которую я хотела еще подлить кипяток. Она отлетает в стену, осколки в разные стороны.

— Заткнись! Ты думаешь, мне легко? — рычит.

Толку, сейчас его обвинять? Выхода не было бы у Риты — восемнадцатилетней девочки… Я — не она! Маргариту Гранскую хрен прогнешь! Мне даже жаль этих мальчишек, которые вздумали письками меряться. Отгрызу по локоть!

— Как, говоришь, зовут прокурора? — достаю уже две новые чашки и ставлю на стол.

Дальше происходит фигня, которую я точно не ожидала. Матвей поднимается и рывком прижимает меня к себе, целует в лоб, гладит по голове.

— Храбрая моя девочка, — шепчет, опаляя дыханием в ухо.

— Все будет нормально, не переживай, — обняла его тоже, обхватив одной рукой и уткнувшись носом в грудь.

Брат ушел, а я улыбалась, как дура. Теплоотдача — вот, что было сейчас важно. Пусть, Матвей допустил эту ситуацию, но ему не все равно. Парень — не рептилия, как показалось раньше. Его переживания сейчас были искренними. Выбраться мы сможем только вместе. Набираю номер телефона своего друга-адвоката.

— Вов, привет! Подними мне все на прокурора Тихомирова. Я подъеду завтра, с утра, и все расскажу, — даю отбой.

Будет не скучно.

22. Сын прокурора

— Как в старые, добрые времена? — адвокат достает из ящика ""макаров"" и указательным пальцем гладит корпус.

— Вова! Хорош прикалываться! Вариантов с Тихомировым вагон и маленькая тележка!

— Страшная ты женщина, Марго, — друга передернуло. — Что придумала?

Пролистав еще раз папку с делом, что успел собрать Владимир, задумалась. Что-то здесь не вяжется никак. Образцовый семьянин, награды и благодарности за службу и вдруг, шантаж. Что касается детей: дочь Виолетта — 20 лет, студентка юридического; сын — Макар, 24 года. Стоять! Он учится на четвертом курсе, вместе с моим братцем. Такую ли правдоподобную версию мне выдал Матвей?

— Не доверяешь братишке? — ухмыляется адвокат.

— Если Матвей делает из меня дуру и там обычный спор… Он об этом пожалеет! — кидаю папку обратно на стол.

— Что делать будешь? — прячет обратно, со вздохом, пистолет.

— Встречусь с этим Макаром, — отпиваю кофе.