Как раз раздается звонок и одноклассники выпадывают из кабинета.

— Рит, это кто такой? — тычет в удаляющуюся спину Светка.

— Брат мой, — цежу.

— Такой красавчик, — мечтательно затянула.

Я фыркнула и пошла собирать рюкзак. Подняв его, понимаю, что слишком уж моя котомка потяжелела! Открываю и нахожу внутри кактус, засыпанный землей. Твою мать! Все тетради перепачканы. Беру свою сумку и шурую злая на выход.

— Кто?! — рычу на компанию Воронцова.

— Ты о чем, Ритуль? — Стас Воронцов пытается изобразить удивление, но губы его расплываются в улыбке.

— Я об этом! — дергаю молнию замка, раскрывая до конца и одеваю рюкзак Воронцову на голову, сверху хлопнув.

Раздается такой ор! Уши заложило.

— Рита! Ты захотела в колонию? — перебарщивает директриса. — Ты посмотри, что наделала!

М.дя. Поцарапанная рожа Воронцова и его грязная рубашка — тот еще арт-объект.

— Он первый начал, — надуваю губки.

— Господи! Первый учебный день! Завтра вы мне школу разнесете? — снимает очки и хватается за лоб.

Понимая, что надо как-то выпутываться из ситуации, поворачиваюсь к покореженному.

— Извини меня, Стас! — хлопнула ресницами.

У Воронцова вытянулось лицо и он подозрительно на меня косится.

— Хочешь, я зеленкой обработаю? — тяну руку к его голове, от которой он шарахается, будто змею увидел.

— Не надо! Мы пойдем, Ираида Степановна? К Королевой у меня претензий нет!

— Идите! — говорит директриса, не поднимая головы.

За дверью Стас толкнул меня в стену и расставил руки по бокам от головы:

— Рита, у тебя есть парень?

Выставляю руку перед собой. Совсем очумел, мальчик!

— Воронцов! Просто сделай вид, что меня нет! — шиплю.

— Королева! Я с тобой не закончил! — кричит вслед.

Я скачу из школы, оборачиваясь, нет ли преследования. Фух! С крещением, Марго!

12. Подселенец

Матвей шагнул в мою прихожую, втянул воздух.

— Борщ?

— Ага, проходи! — закрываю за ним двери.

Пока я накрывала на стол, брат обследовал всю квартиру вдоль и поперек. После того, как была проверена ванно-туалетная зона, Матвей примерно сидел напротив и уплетал мой борщецкий, бухнув в него полбанки сметаны.

— Справа комната мне подойдет, — после чего, я чуть не подавилась.

— С какой такой радости?

— Ты маленькая еще, тебе нельзя жить одной, — заявляет наглец.

— Хорошая идея с квартирой! — пытается похвалить меня, находящуюся в ступоре от этого напора.

— Ритка, соглашайся! — тормошит меня.

Я перевожу расфокусированный взгляд с окна на него. В этой квартире никогда не было мужика! Никогда! Это всегда была моя территория. Он сюда шагнул на правах родственника и уже заявил о своем желании остаться.

— Нет!

— Сегодня же привезу вещи на неделю, — он меня просто не слышит. — Один ключ для себя из связки уже взял, — добивает.