— Эк тебя угораздило! — укоризненно покачал головой Шанти-таль, накладывая на колено капитана широченные ладони. — Будем лечить. Ларс, а выпои нашему капитану зелье номер раз.

— Да просто замотайте его чем-нибудь, и я пойду, — испугался капитан, живо припоминая вкус этого самого зелья. Противного до жути.

— Лежать! — рявкнул Шанти-таль. — Хочешь в скором времени вовсе сустава лишиться? Ишь, герой-вояка выискался! Ларс! Где ты там с зельем?

Зелья капитан не хотел категорически, но кто бы его спрашивал.

Шанти-таль придавил его к кушетке, а Ларс с доброй улыбочкой зажал капитану нос, и поднес к губам склянку с мерзко пахнущей жидкостью.

— Насиль… — не договорил капитан, проваливаясь в беспамятство.

— Вот так-то лучше, — кивнул сам себе Шанти-таль. — Ларс, иди, займись там. С капитаном я и сам управлюсь.

***

— Нам немного повезло, — сказал Шанти-таль, устраиваясь в удобном кресле в кабинете ректора. Неодобрительно посмотрел за окно — там совершенно по-летнему светило солнце, слепя глаза. — Капитан ногу подвернул.

Ректор, что-то стремительно писавший, удивленно поднял глаза на главного лекаря академии.

— И в чем же наше везение? Ты его вылечил?

— Конечно. Правда, он усиленно сопротивлялся. Пришлось отправить его….

— Отравить?! — не понял Вайзер-таль. — И как?

Шанти-таль поморщился.

— Отправить в лечебный сон, — пояснил он как первокурснику. — Не то что это было необходимо, но почему бы не воспользоваться случаем.

— Ты его прочитал, — уверенно сказал Вайзер-таль. Он был единственным человеком в королевстве, знающим, что лорд Шанти-таль обладает редчайшим талантом. Он был телепатом. Обычно своими способностями старался не пользоваться, и носил на шее специальный амулет, защищающий его от чужих мыслей.

— Да.

Ректор поднялся, прошелся по кабинету. Остановился у окна, засунув руки в карманы брюк. Покачался с пятки на носок. Повернулся к старому другу.

— И?!"

"— На поверхности — все тот же странный интерес к нашему Ангелу. Но у него даже тени подозрения нет, что Ангел — не юноша. Он подозревает мальчишку во всех мыслимых грехах, включая мужеложство, но как-то неуверенно. Скорее — пытается убедить себя, что дело нечисто.

Ректор кивнул. Сложил руки на груди. Когда-то им казалось, что подобная практика оправдает себя, не давая старшим измываться над младшими, как это зачастую случается в закрытом мужском сообществе. Да и не только в мужском. И ведь оправдывала. Не на сто процентов, но все же…. Ведомые со временем становились ведущими. Выпускаясь — сохраняли с бывшими подопечными дружеские отношения. Сумев пробиться — тащили за собой.