Но судя по тому, что ты сидела одна на скамейке поздним вечером, ты не можешь.

— Не могу, — соглашается девушка, тяжко вздохнув. — Мне стыдно. Безумно стыдно, что доверилась одному бесстыжему человеку.

— Стыдится нужно лишь за свои поступки, но никак не за чужие, — замечаю. — А ты, похоже, ничего не сделала бесчестного.

Маша смотрит на темную улицу и произносит:

— Если доверюсь ему снова, то точно сделаю. А так ты прав.

— Что он сделал? — осторожно спрашиваю. Главное, не разбередить еще не зажившие раны.

— Этот молодой человек клялся мне в любви и верности, — поджимает губы Маша. — Сегодня он должен был организовать публичную выставку оружия из разных стран. Он любит оружие и путешествовать… Отец мне запретил там появляться, так как не в ладах с дядей этого человека. Но я пробралась тайно. Надела парик, вот, — качает она головой, словно удивляясь своему глупому озорству. — Хотела сделать молодому человеку сюрприз. Но он там был с другой, — слезы заблестели на ее глазах.

— Хм, она не была просто спутницей?

— Нет, я проследила за ними, когда они уединились в подсобку. Точнее, он утащил эту девушка туда и целовал, целовал, целовал…Дальше поцелуев не зашло, — она замечает, как я делаю недоуменные глаза. Ну целовался с другой, тем более просто целовался, подумаешь, что тут такого? Маша спешит вставить: — Нет, ты не подумай, я не ревнивица какая-то. Но она тоже благородная, Даня!

— Да не может быть! — ахнул я. — Подлец! Мерзавец! Да как он мог!

— Я не знаю! Этот негодяй разбил мне сердце! К простолюдинке бы я не стала ревновать, конечно, — добавляет княжна. — Я же не глупая, всё понимаю, у мальчиков есть потребности, им иногда нужно…Но как можно приставать к другой аристократке, когда он клялся в верности и любви мне!

— Паршивец, — в шоке качаю головой.

Ну, такие здесь обычаи у дворян, ничего не поделать. Простолюдинок можно хоть табунами, а других дворянок ни-ни, жене будь верен, пожалуйста. Хотя, опять же, слышал я о древних родах, где заводили множество жен. Но таких родов, вроде бы, не осталось. Последний истребили лет десять назад, говорят. И, опять же, на законодательном уровне многоженство запрещено только для простолюдинов. Это о чем-то да говорит.

Но не суть. Важно, что молодой человек понимал эти традиции и всё равно обидел Машу."

"— Хорошо хоть у меня глаза раскрылись, — княжна продолжает жаловаться. — Еще не поздно, еще не обручались.

Плечи девушки поникли, голова опущена. Что-то она совсем расклеилась.

— А пойдем погуляем по ТРЦ, — встаю из-за стола и бросаю на стол оплату за двоих. Затем подхожу к девушке и протягиваю руку. Маша со слабой улыбкой принимает ухаживание.

Двигаемся в игровую комнату. Там играем с княжной в аэрохоккей.