Целоваться, правда, с такими не очень приятно. Но так ведь это на мой личный вкус, да и потом, вряд ли у нас с ней до поцелуев дойдет.

— Вы меня слышите, Лунин?

— Я не могу признаться в том, чего не совершал. Даже если ваш дуболом забьет меня до смерти.

Как странно слышать свой голос. Что-то он у меня тоже похрипывать начал, хотя вроде из всех развлечений караоке здесь точно не было. Только танцы с бубном, и я в роли бубна.

— Поразительное упорство!

— Это похвала?

— Нет, это констатация факта.

А какие у нее руки. Ухоженные. Ноготочки один к одному. Знать бы, как этот цвет называется, фуксия или коралловый?

— Что? Лунин, вы о чем сейчас?

Похоже, я вслух про ногти спросил. Сейчас наверняка осерчает, позовет этого идиота, который стоит в коридоре под дверью. И все начнется по новой. Интересно, что он на этот раз выберет, голову или почки?

— Какие почки, Лунин? Вы себя как, хорошо чувствуете?

— Нет, не очень, — ну хоть в чем-то можно честно признаться, — когда меня долго бьют, я обычно всегда себя потом не очень хорошо чувствую.

— Знаете, Лунин, могу вас обрадовать, — одна изящная рука с аккуратными нежно-розовыми ноготочками легла поверх другой, столь же изящной, — бить вас больше никто не будет. Я обещаю.

Ну, хоть одна приятная новость за последнее время. А колечко-то обручальное она на левой руке носит. Неужто разведенка? Надеюсь, это я вслух не сказал, а то ведь еще передумает, позовет имбецила.

— Вы очень добры.

— Нет, Лунин, я отнюдь не добра, особенно по отношению к вам. Просто не вижу никакого смысла выбивать признание из человека, когда есть улики, прямо подтверждающие его вину в совершенном преступлении. Что вы так на меня смотрите, не верите?

— Верю, я во все верю. Говорят, был один, из воды вино делал. Почему вы из воздуха улики смастерить не сможете? Вы ведь женщина умная, по ногтям сразу видно.

— Из воздуха, говорите? Нет, Лунин, мне есть что вам предъявить, так сказать, более земного происхождения.

— Предъявляйте скорее, а то у меня сейчас почки от любопытства отвалятся."

"Нет, саму драгоценную улику мне не дают. Наверно, боятся, что я ее уничтожу. На стол ложится всего лишь фотография. Точнее, не фотография, обычный лист бумаги, с распечатанным на нем черно-белым изображением. И что тут у них интересного?

— Что, Лунин, интересно? А еще интереснее, что экспертизе удалось обнаружить ваши отпечатки. Они ведь есть в базе, вы знаете. Кроме того, вот в этом месте, — розовый ноготь ткнул в угол фотографии, — была капелька крови, совсем маленькая. Можно даже сказать, след от капли. Но этого вполне достаточно, чтобы установить, что это кровь Мещерской Дарьи Владимировны. Понимаете, Лунин, все сходится. Причем сходится именно на вас.

Вот это удар, ничего не скажешь.