Конечно, иногда приходилось стоять в очереди в кассу супермаркета или лететь с потенциальными подследственными в одном самолете, но все это было лишь незначительное, мимолетное соприкосновение двух, почти не пересекающихся миров. Да и эти соприкосновения были «защищенными». Защитой служил небольшой, прямоугольный, складывающийся пополам кусок картона — удостоверение сотрудника следственного комитета, с которым всякий, принадлежащий к этой узкой касте избранных, не расставался ни на минуту, даже если выходил ненадолго во двор своего дома выгулять собаку.

Как правило, выслушивая Светочкину болтовню, Илья старался не спорить. Сам он достаточно спокойно относился как к наличию у него темно-красной с золотистым тиснением книжицы и должности следователя по особо важным делам, так и к возможности со всем этим богатством в один прекрасный день расстаться. Лунин был уверен, что все эти рассуждения Светочка почерпнула из уст генерала Карнаухова, большого любителя философских диспутов и коньяка в подарочных упаковках. То и другое начальник управления любил сочетать примерно в равных пропорциях, справедливо полагая, что душевное и даже в некоторой степени интеллектуальное общение вполне может заменить собой обильную закуску.

— А у меня мама учитель, в школе, — один раз все же не выдержал Лунин.

— При чем тут мама? — удивленно уставилась на него Светочка.

Илья пожал плечами, точнее, только правым, двигать левым ему было все еще больно.

— И папа тоже, — Илья замешкался, — не следователь.

Отец Ильи не так давно вышел на пенсию, а до этого последние десять лет работал заведующим лабораторией в Среднегорском институте минералогии. Назвать отца геологом у Лунина язык не поворачивался. По мнению Ильи, сложившемуся еще лет тридцать назад, геологи — это бородатые, покусанные комарами мужчины, целыми днями шатающиеся по тайге в поисках новых месторождений нефти, никеля или, на худой конец, золота, а вечером собирающиеся у костра и под негромкие гитарные аккорды передающие по кругу фляжку с водкой. Его же отец, полный, всегда гладковыбритый мужчина, водку не пил вовсе. Не был он и любителем посиделок у костра под гитару, а лучшим местом времяпровождения полагал старое, продавленное кресло в гостиной перед телевизором. В этом кресле, выставив звук телевизора на минимальную громкость, он устраивался с какой-нибудь толстой книгой, купленным еще в середине восьмидесятых на талоны от сдачи макулатуры романом Пикуля или таким же старым, зачитанным до дыр томиком Сноу.

— Родители здесь при чем? — продолжала недоумевать Светочка.

— Ну да, родители здесь ни при чем совершенно, — быстро капитулировал Илья, не желая оказаться втянутым в затяжную дискуссию.