По мнению Трошиной, все рано или поздно должно было встать на свои места. Вот только, когда этот день настал, места эти оказались совсем не такими, как предполагала Ленка.

После гибели мужа — несчастья, буквально раздавившего и ее, и детей, — оказалось, что черная полоса в их жизни только вступает в свои права. Буквально на следующий день выручка, которую ежедневно приносил «Радушный», сократилась более чем втрое и продолжала изо дня в день падать. Уже через неделю стало ясно, что сделать очередной платеж по кредиту не получится, а еще через несколько дней выяснилось, что кредит был не один. Двадцать два миллиона рублей, полученных компанией Николая, оказались выведены со счета и исчезли в неизвестном направлении, а банк, которому было заложено великолепное, но абсолютно бесполезное здание, недвусмысленно намекал на то, что муж и жена — одна сатана и Елена Павловна наверняка в курсе, куда Трошин припрятал взятые у банка деньги. Другой банк, выдавший первый кредит, не намекал ничего. Он просто прислал уведомление, что в случае, если просрочка выплат продлится более двух месяцев, то он, в соответствии с договором, будет вынужден обратить взыскание на заложенное имущество, а именно на здание старого мотеля и дом, в котором жили Трошины.

Телефонный звонок прервал Ленкины размышления о том, как вместить в стандартную двухкомнатную квартиру имущество, располагавшееся до этого на двух этажах и двухстах сорока восьми квадратных метрах их загородного дома. Даже если не брать почти ничего из мебели, вещей получалось много. Слишком много.

— Елена Павловна? — приторно-вежливый голос незнакомца не сулил ничего хорошего.

— Допустим. — Уже привыкшая, что каждый новый разговор сулит одни лишь новые неприятности, Ленка не спешила соглашаться ни с чем.

Выслушав несколько фраз, сказанных ей все тем же елейным голосом, Трошина на несколько мгновений задумалась, затем тряхнула головой, приняв окончательное решение.

— Хорошо. Через полчаса буду. Диктуйте адрес.

Полчаса спустя она сидела за столом в тесном, заваленном бумагами кабинетике, а напротив нее расположился худощавый, средних лет мужчина в темном строгом костюме, абсолютно неподходящем разыгравшейся вдруг в самом конце августа тридцатиградусной жаре.

— Ваш супруг передал мне на хранение конверт. — Интонации мужчины были такими же, как и при телефонном разговоре. — Согласно условиям нашего с ним соглашения, в случае если он не заберет конверт сам, то спустя два месяца я должен буду связаться с вами. Два месяца истекли вчера, а супруг ваш так и не появился.

— Он умер, — холодно отозвалась Трошина, — два месяца назад.

— Я знаю, — кивнул мужчина, — город маленький.