У тебя собака не кусается?

Рокси возмущенно фыркнула.

— Не должна. — Уклонившись от прямого ответа, Илья поднялся на крыльцо и вошел в дом.

Два часа спустя они были на том же крыльце, оба уже изрядно выпимшие, но еще твердо держащиеся на ногах. За все это время они перебросились лишь несколькими короткими фразами, самой длинной из которых была: «Дай сюда нож», брошенная в сердцах Анатолием, по мнению которого брат слишком долго не мог содрать пленку с куска сервелата.

— В общем, так, братец, — Анатолий поставил прихваченные им из дома рюмки на ступеньку крыльца и сам уселся рядом, — сейчас мы с тобой все это дело допьем, — он открутил крышку у еще непочатой бутылки и разлил водку по рюмкам, — а завтра ты оклемаешься и уедешь отсюда. Навсегда уедешь.

Сев на ступень выше, Илья поставил рядом с бутылкой принесенную им из кухни тарелку с закуской.

— Чего бы ты там в своей башке сейчас ни удумал, — продолжал между тем Анатолий, — мать я тебе никогда не прощу. Никогда.

Резким движением он схватил со ступени обе рюмки и буквально впихнул одну из них Илье в руку.

— Давай выпьем. За мою мать. Чтоб она быстрее вернулась. Чтоб сил у нее хватило.

Он с силой ударил своей рюмкой о рюмку Ильи, так что водка выплеснулась и потекла им по пальцам. Влив остатки в рот, Анатолий тут же вновь наполнил свою рюмку и залпом опустошил ее.

— Вот, теперь нормально, — удовлетворенно выдохнул он и покосился на брата. — Скажи ты мне, братец, зачем вообще сюда приперся? Сколько я тебя не видел? Двадцать пять лет, больше? Зачем, Илюша?

— Ты все равно не поверишь.

Илья покачал головой и поднес к губам рюмку. Вкус водки он уже не чувствовал, так же как и не ощущал эффекта от все возрастающего в организме количества алкоголя.

— Ну ты попробуй, удиви меня. Там видно будет, поверю я или нет.

— Тогда неси гитару. — Закрыв глаза, Илья устало прислонился к перилам.

— Гитару?

— Гитару, — не открывая глаз, Илья улыбнулся. — Говорят, поешь хорошо. Захотелось послушать, вот и приехал.

— Я знал, — Анатолий медленно встал и теперь смотрел на брата сверху вниз, — я знал, что в менты одни дебилы идут. Но чтоб до такой степени, — не договорив, он нервно махнул рукой и ушел в дом.

Вот и все, Илья попытался прижаться к балясине так, чтобы было удобнее, но при любом положении она врезалась либо в лоб, либо в щеку. Пора баиньки.

— Пора баиньки, — вслух повторил Лунин, когда подбежавшая Рокси ткнулась холодным мокрым носом ему в руку.

— Не спи, замерзнешь!

Рокси неожиданно грубо рассмеялась. Открыв глаза, Илья увидел сидящую у его ног болонку и стоящего возле крыльца брата. Через шею Анатолия был перекинут широкий кожаный ремень, на котором держалась черная, поблескивающая лаком гитара.