— Наверное, вы правы, — вновь согласился Лунин и вдруг, протянув вперед руку, коснулся пальцами запястья Ирины. — У меня к вам просьба. Всего одна просьба. Пообещайте, что выполните ее.

— И что вы попросите? Организовать вашему брату побег? — Шестакова грустно усмехнулась, не предпринимая попыток освободить руку из-под тяжелой лунинской ладони.

— Нет, — Илья медленно покачал головой, — я хочу, чтобы вы допросили Головкова.

— Да что это такое! — Ирина возмущенно отдернула руку. — У вас прямо мания какая-то! К вашему сведению, я узнавала. Ни Михаил Эдуардович, ни его опера к вашему брату в СИЗО не наведывались.

— Не в этом дело. Если Анатолий дал такие показания, что он выходил на улицу, вы в любом случае обязаны будете допросить Головкова, как соседа, и выяснить у него, видел ли он или слышал, как выходил Лунин. Или как возвращался. А заодно задайте ему вопрос, выходил ли он сам в это время.

— Да с чего вы взяли, что он должен был куда-то выходить?

— А с того, что у него очень тугой засов на калитке. Похоже, Головков изо дня в день пользуется только автоматическими воротами, и засов на калитке капитально проржавел. Когда его открываешь, раздается сильный грохот. Я сам его слышал, когда Головков выходил, чтобы со мной познакомиться.

— Вот прям грохот, — усмехнулась Ирина.

— Хорошо, не грохот, — кивнул Илья, — очень громкий щелчок. Засов выскакивает из проушины и с силой ударяется об ограничитель. Ночью, когда на улице тихо, этот звук слышно очень хорошо. Я вчера был в Ясачном, разговаривал с женщиной, которая в вечер убийства тоже ходила за молоком. Она живет на той же улице, что и Лунины, только на несколько домов дальше. Так вот они возвращались вместе с Татьяной Васильевной, а затем, когда женщина пошла дальше уже одна, она услышала сперва скрежет, а затем странный звук, словно молотком ударили по железной трубе. После этого она обернулась, но никого не заметила и дальше уже шла до дома не оборачиваясь.

— Почему тогда нам ничего про этот стук не сказала мать Лунина?

— Да потому, что ей от своей калитки до дома надо сделать всего десять шагов. Она уже была в доме и никакого шума слышать не могла. К тому же здесь мы имеем показания незаинтересованного свидетеля, а не матери подозреваемого. Выражаясь вашим языком, у вас нет оснований этим показаниям не доверять.

— Каким показаниям, Илья, — простонала Шестакова, — ну какие здесь показания? Что-то где-то стукнуло. Вы уверены, что это был тот самый звук? Нет. Это могло быть что угодно. В деревне, да еще летом все время кто-то что-то заколачивает. Или просто лупит молотком по трубе, чего спьяну не наворотишь.

— Мы могли бы провести следственный эксперимент, — предложил Лунин.