Вот только салон закрыт, а твоего отца след простыл! Скажи-ка мне, когда он закрывал салон?

Никогда. Я побледнела, и отвечать не пришлось. Да и Волынов не хуже меня это знает. У отца там офис, в охране бандиты, а некоторые оборотни в погонах в подвязках с папой. И за деньги, и за «услуги» массажисток. Очень удобно вести дела. Вроде, прикрытие полулегальное – полусалон-полубордель, но это в стиле папы. И никогда он не закрывал этот притон, вечно торчал там, вел дела, даже когда в позапрошлом году у него война была с Североморскими братками. Там был, обложившись оружием.

— Может, что-то случилось? – пробормотала я. — Нужно позвонить ему.

— Надо же, я такой недогадливый. Просто бестолочь! – разозлился Петр Николаевич, сузил глаза, и процедил: — Звони, кошечка. И скажи, что так дела не ведут.

Я достала телефон, и набрала папу.

— Отключен, – я растерянно отняла трубку от уха, и включила динамик, чтобы головорез убедился, что я не лгу.

— А Демьян вне зоны, – прошипел Волынов, тоже нажав на отбой на своем смартфоне. — Тебе все ясно, милая? Папаша твой смылся с баблом. Видимо, надоела жизнь на острие ножа, захотелось к солнцу, к пальмам, вот и кинул нас. И вас тоже, – скривился он. — Что будем делать?

— Папа не сбежал! – уверенно заявила я. — Просто появились дела, он обязательно…"

"— Дура, как и все бабы, – выплюнул Волынов с презрением. — Все уже в курсе, что Коваль свалил. Не я один вмазан был в это дело. Есть те, кто должен был сопровождать нас, есть те, кто ждал бабло, и не дождался. Есть связанные с ними люди, есть те, кто вписался в тендер, и влил свои средства в строительство. И все они знают, что сделка не состоялась, и Коваль свалил, солнышко. А ты осталась. И бабло возвращать тебе.

— Мне?

— Слышала, что ребенок за родителей не отвечает? – спросил он внезапно, и я кивнула. — Забудь. В нашем мире так не работает. Ищи Руслана, выйди на связь и дави на жалость. Хотя раз он тебя кинул, то ему плевать на тебя. Это давно было ясно, но сейчас я окончательно убедился в этом.

— Да, папе плевать, – хрипло пробормотала я.

— Но попытаться надавить на жалость стоит. Подумай, куда он мог свалить. Может, Руслан говорил что-то вроде: «Вот состарюсь, и куплю домик в Неаполе»? – надавил Волынов, и я пожала плечами.

— Папа со мной не разговаривал. Никогда.

Только отдавал приказы, угрожал, поучал и унижал. Не помню ни единого случая, когда он похвалил меня, посмотрел с теплотой. Всегда были лишь недоумение и презрение, а иногда и злость.

Но как папа мог сбежать? Да, я иногда слышала, как отец разговаривал с другими такими же бандитами, и обсуждали, что очередной браток сбежал в Испанию, или пошел на сделку с полицией.