Теперь послушная.

Голову мне на грудь опускает. Обеими руками плечи обволакивает. И дрожит. Блядь, так дрожит, что во мне мотор гудеть до глухоты начинает!

– Эй. Я не понял?

Что это за на хрен мокрота на моей груди?

Облизать по дороге язычком решила?

Не похоже…

– Эй. Зеленоглазка. Ты что?

Вздергиваю подбородок. На себя смотреть заставляю.

А зеленоглазка моя… Все, на хрен, слезами обливается!

– Ты что, девочка?

Всхлипывает, одновременно цепляясь за мои плечи руками. И лицо спрятать на груди пытается…

– Эй. Он что? Он тебя обидел?!

Блядь.

Надо еще разобраться, как она к Гудимову попала!

Сразу же ярость закипает внутри.

Почему, если Ника его шлюхой оказалась, шаталась в клубе? Глазки мне строила? И по парку моему разгуливала с тем недоразумением?

Сомневаюсь я, что Гудимов такую свободу своим забавам сексуальным дает!

Мотает головой, продолжая обливать меня слезами.

– Ника!

Уже нависаю.

Доправляю до спальни, бросая на постель.

– Или ты меня? Боишься?

Блядь, судя по всему, так и есть!

Дрожит вся. Жмется к изголовью постели

– Не трясись.

Блядь. Такого еще не бывало! В моей постели? И реветь? Охренеть, ночка! Все с ней, с зеленоглазкой этой, не так!

– Успокойся, – накрываю одеялом.

Заворачиваю так, что одни глаза торчать и остаются.

Всхлипывает. Но хоть Ниагарский поток остановился. И то хорошо.

– Я же не зверь, – бурчу, прижимая ее к себе сильнее. – Дичь с тобой никакую творить не собираюсь. Есть хочешь? Или выпить чего-нибудь?

Снова мотает головой, но я таки поднимаюсь. Принесу ей поесть. И чего-нибудь покрепче. Не терплю пьяных женщин. Но тут, видно, по-другому не обойтись!

– Давай, – буквально вливаю в нее стакан мартини, слушая, как стучит зубами по стеклу стакана.

– И ешь давай. А после мне расскажешь все, что у тебя там в голове происходит!

Блядь.

Не женские исповеди я собирался этой ночью слушать! Точно нет!

Но я ж и правда. Не зверюга какая-то бешеная. Чтобы драть ревущую девчонку! На хрен оно мне надо!

– Ника.

Мое терпение уже далеко на исходе. Никогда еще не приходилось так сдерживаться! Это не говоря уже о том, что никогда еще так не срывало башню!

И так сегодня чуть лишнюю войну из-за нее не начал!

Внутри все кипит!

Но я вздыхаю.

Сквозь сжатые зубы.

Выпуская воздух со свистом.

Несколько раз сжимаю и разжимаю кулаки, чтобы чуть охладиться.

– Давай, девочка.

Блядь.

Первый раз в жизни чуть не с ложечки кормить кого-то приходится!

Нет, ну с Давидом бывало. Да.

Брат младший. Несмышленый. Умел по молодости с бурлящей кровью в драку влезть. Против толпы."

"Его не только из ложечки. Его и через трубочку кормить приходилось со сломанной челюстью! И еще от старшего нашего братца прятать! Это да. Тогда тоже дурака ушлепать хотелось. Со всей дури.