Агата Кристи– Алена!

Она вздрогнула, с трудом вырвавшись из проклятых мыслей, и не сразу сообразила, что Вадим стоит за дверью спальни.

– Не обижайся, – в голосе звучало раскаяние, – я полный болван!

Сочтя за благо не вступать в диалог раньше времени, Алла спрятала бутылку в шкаф и неслышно, на цыпочках, подкралась к двери.

– Прости, что забыл про твой день рождения! Открой, пожалуйста, я исправлюсь.

Алла замерла, боясь спугнуть надежду. На щеках появился легкий румянец, глаза засияли. Взволнованная, она распахнула дверь. Но вместо праздничного букета любимых бежевых роз в нос ей уткнулись три гвоздики с головами, скорбно свесившимися набок. Такие цветы в октябрятском прошлом она возлагала на двадцать второе апреля к памятнику Ленина.

– Это тебе.

– Спасибо.

Гвоздики пахли осенью.

– Прости, замотался. Себя не помню… – бормотал Вадим, втискивая ей в руки цветы.

– Ничего, – Алла опустила голову, – я понимаю.

Он смущенно кашлянул, покраснел и, ничего не объясняя, скрылся в кабинете. Послышался грохот открываемого ящика, потом шуршание бумаги. Через мгновение Вадим стоял перед Аллой, протягивая ладонь, на которой красовалась изящная коробочка красного дерева.

– Что это? – Она замерла, не веря глазам.

– Подарок, – муж расплылся в улыбке и стал вдруг снова похож на молодого Марчелло Мастроянни.

Сердце Аллы заколотилось.

– Вадюша, – пролепетала она, задыхаясь от счастья.

Ни разу в жизни муж не дарил ей подарков – только цветы по праздникам. Они оба считали дары пустым транжирством и глупыми сантиментами. Но сейчас ощущение неземного восторга захватило Аллу. Наверное, это волшебство и называлось «чувствовать себя женщиной». Кто бы мог подумать, что оно настолько приятно?

– Открой, – он засмеялся, – ты же еще не знаешь, что там!

Алла осторожно взяла коробочку, коснувшись пальцами горячей руки мужа. Неловко попыталась открыть. Мешали цветы, она прижала их локтем, чтобы освободить руки. Несчастные гвоздики посыпались на пол. Одна из них тут же переломилась у основания – кровавая головка теперь лежала отдельно от стебля. Алла замерла испуганно, как ребенок.

– Ну что ты, – Вадим опустился перед женой на корточки и собрал цветы, – починим, будет как новенькая.

Вот теперь перед Аллой стоял тот самый единственный человек, который был ей по-настоящему близок. Вадим поднялся.

– Открывай! – поторопил он, кивая на коробочку. – Вдруг не понравится.

Алла изобразила на лице протестующую гримасу, давая понять, что она уже без ума от подарка. Пальцы легли на крышку и потянули ее вверх. Коробочка распахнулась. Изящные длинные серьги, украшенные бриллиантами и сапфирами, приковали к себе взгляд, словно явились из сказки.