— Интерес-сно…

Меж тем Нан-Гулакх показывал нам тех самых войхов. Мелкие фигурки постепенно становились всё ближе, наконец мы увидели их. Невысокие, худые, жилистые. На груди панцирь, очевидно сделанный из деталей скорпиона, поскольку тварь, напавшая на отряд, сверкала таким же защитным пологом. Одежда вся ржаво-коричневая, под цвет местности. Копья с алмазными наконечниками? Серьёзно? Как они их заточили? Предводитель вскочил скорпиону на загривок, мгновенно обрезал саблей из странного лунного металла хвост с ядовитой пикой, вонзил её между пластин, и тварь бешено взревела! Сильный и ловкий, он вызывал восхищение.

Я подалась вперёд, желая увидеть его лицо. Воин поднял голову, тревожно прислушался, а потом… наши глаза встретились!

Я отшатнулась и навернулась с камня. В тот же миг всё пропало: наш бог уже показывал карту. Я была под впечатлением от этого всего. Его глаза были как два солнца… они горели таким пламенем. И мне показалось, что он поразился не меньше меня. Ах, Нан-Гулакх! Старый интриган! Что ты ещё задумал?

— Таини! — бросились поднимать меня мои мужья.

При этом они отпихивали друг друга, в основном конечно Сатарана, но были и такие, что пихали эмиссов. Ирнанн сцапал меня в единоличное пользование так сказать. Шарри ревниво засопел. Я протянула к нему одну руку, за неё меня и стали рвать на две половины.

— Шарри! Ирнанн! Да будьте ж вы человеками! Я не смогу вас больше любить, если вы меня порвёте!

Устыдились. Мой райши зацеловал до обморока, потом бережно передал орку.

— Что ты видела, з-солотце? Это так напугало тебя…

Рашш заметил то, что не увидели другие.

— Там был мужчина, — все напряглись. Я их понимаю: как только появляется мужчина, я тут же принимаю его в наши дружные ряды, — Он и его воины убили скорпиона. У него ещё сабля такая странная…

— Это сабля из звёздной руды! — мгновенно преобразился Таурелль, — Наши маги, которые вернулись из Пустыни, рассказали о нём.

— Что? — я поторопила мага, а то он завис на последних словах.

— Войхи обмолвились, что он пришёл с небес! Точнее, однажды они нашли его в центре Пустыни, он был наг. Единственным предметом, который был рядом с ним, оказалась эта сабля.

Он с нею не расстаётся. Как бы я хотел рассмотреть её! Говорят, на ней горят странные письмена, не похожие на наш язык, да и на всеобщий тоже!

— Так он не войх? Значит, он может уйти из того места?

— Нет, госпожа! — Ран сверкнул своими неимоверными глазами, услышав из уст друга такое провокационное слово. Неужели и этот?… Я чокнусь… — Ни он, ни войхи не могут выйти из Пустыни!

Я с тревогой глянула на Рашша, тот понял, чего именно я опасаюсь.