У неё будут воспоминания того периода жизни, но при этом она будет девочкой по имени Ульяна, – попыталась успокоить её Марта.

– Ладно, познакомь нас со специалистом. Как-нибудь, – решилась Ира. Специалистом больше, специалистом меньше, чего уж теперь.

Ей пришлось решать много проблем. Успокоить Петю, так, чтобы он ничего не заподозрил. Уладить отношения с заведующей. Переводить Ульяну в другой садик она не планировала, они и в этот с большим трудом попали. Да и само руководство посыпало головы пеплом, в их интересах было сделать всё, чтобы не допустить повторения такой ситуации. Ну и, главное, она начисто передумала отвозить Улю на июль-август в Пензу, как раньше собиралась. Теперь мысль расстаться с ребёнком хоть на несколько дней казалась ей мучительной. Она впервые почувствовала, что значит – скучать по дочери. Вдыхать запах её волос, гладить по голове, внутренне счастливо замирая от нежности.

Временами Ира думала: «Есть ли на свете вообще иная любовь, кроме материнской? То, что принимаешь за чувства, со временем стирается, перерождается, порой в свою полную противоположность. И понимаешь, что человек – тот же, да и ты не сахар абсолютно, а просто смотрели вы не друг на друга, а внутрь себя, ловили свой душевный отклик и томление, реакцию на определенного человека. И его личностные качества, по большому счёту, уже не так были важны, они просто запустили цепочку гормональных реакций. Существуют пары, живущие вместе долго, сама видела. Увы, я, видимо, какой-то урод, неспособный к таким долгим отношениям. Чему я могу научить ребёнка?»

Своими мыслями, впрочем, Ирина ни с кем не делилась. Да и радостями вдруг открывшейся настоящей материнской любви мешала наслаждаться их странная ситуация.

Ульяна научилась дерзить, насколько возможно в её-то малом возрасте. Порой просто от рук отбивалась. Но потом спохватывалась и даже просила прощения. Видно, что тяжело ей было расставить в своём сознании нужные границы, иногда Ирина из прошлой жизни перескакивала в нынешнюю, и фигура «наглой девки» заслоняла добрую и заботливую маму.

Можно было от этого прятаться, пытаться не замечать, но вопрос, как долго? Не станет ли ещё хуже? Поэтому Ирина и Ульяна примерно через неделю после побега девочки к Егору принимали в гости Тару и Марту.

– В гипноз я погружать тебя не буду, – пообещала Тара, – ты ведь и так всё хорошо помнишь, правда?

– Нет, не очень хорошо. Но помню, – сказала Ульяна.

– Нам лучше вас оставить вдвоём? – спросила Марта.

И тут Уля неожиданно вмешалась:

– Оставайтесь. И пусть мама тоже остаётся.

Ирина чуть не разревелась от такого доверия. У неё в последнее время вообще постоянно глаза были на мокром месте. Будто мозги от осмысления всего происходящего настолько перегрелись, что конденсат выступил.