Но культа из трудовой деятельности сотворять не собиралась. Грезились ей розовые младенческие пяточки и первое слово «мама». Поэтому молодая жена согласилась соблюдать нейтралитет и уважать чужое пространство.

Хотя иногда это было совсем уж трудно. Анна Викторовна не гнушалась и дальше устраивать мелкие пакости, и их становилось всё больше. Вот, скажем, забыла Ира кастрюлю с супом убрать в холодильник. Да, это безответственно и инфантильно, кто спорит. Взрослый человек свою еду обязан самостоятельно в пригодном к употреблению виде хранить. Но ведь Ира, как и Егор, работает, может иногда рассеянность от усталости проявить.

Казалось бы, какая сложность для пенсионерки эту разнесчастную посудину просто в холодильник поставить. Так нет же. Когда такое случилось, Анна Викторовна кастрюльку с сырным супчиком ещё и задвинула подальше «чтоб она мне не мешала и не маячила». В итоге будущий сосуд раздора на глаза, действительно, никому не попадался, а в его недрах только что новая жизнь не зародилась. И, конечно же, всё закончилось неприятным обвинением в нечистоплотности.

В отсутствии молодых в их комнате явно бывала бдительная мать семейства, Ира видела передвинутые вещи, даже нижнее бельё не так лежало. И это тоже было неприятно. Ирина держала лицо и реагировать на раздражители себе не позволяла. Повторяла как мантру: «Это только на пару лет, мы накопим на своё. Надо потерпеть, надо потерпеть». И терпела.

Но теперь вот так, в лицо чаем…

Егор пришёл с работы через час после судьбоносного безумного чаепития. Зашёл в комнату и возмущённо спросил:

– Как ты могла моей маме сказать такое?

Ирина, которая речь для мужа всё это время репетировала, даже онемела на пару секунд. А потом уточнила:

– Как я могла? А больше тебя ничего не колышет? Твоя мама меня чаем облила!

– Да, тут она не права, – Егор устало шлёпнулся в кресло. – Но она тоже человек. Ты её за живое задела.

– Я её не физически задела. Она б меня ещё в лоб этой кружкой треснула!

– Ну не треснула же, – Егор тёр лоб и щёки. Ему трудно было говорить на столь щекотливую тему, а конфликт интересов доканывал. – В общем, ты извиниться перед моей мамой должна. Так грубить, это хамство.

Это был уже перебор.

– Не в этой жизни! – Ира вскочила с кровати и начала лихорадочно хватать свои вещи с полок.

– Хватит. Я ухожу. Сегодня у какой-нибудь подруги переночую, или в гостинице, а потом квартиру сниму. А ты думай, как дальше. И отдай мою часть накоплений. Мне на жильё понадобится.

Егор скривился, как от удара, хотел что-то сказать, но передумал. Ирина уехала, а Анна Викторовна ей ручкой у порога помахала. Победила, склочная и неуживчивая женщина. Будто своему сыну счастья этим прибавит.