Мы молчим. Тишина звенит.

— Что с руками?..

Лучше б про сердце спросила! Нашла о чем переживать.

Нахрен!

Не успеваю развернуться к двери, как ловит за руку. От удивления даже позволяю усадить себя на кушетку, рядом с этим букетом.

Что-то сердито бормоча себе под нос, Алёна засыпает ссадины банеоцином. А я зависаю на том, как беззвучно двигаются её губы. Помню их вкус Ощущение от них. Она отвечала!

Сжимаю в ответ её кисть, которая держит мою.

Алёна, притормозив с «лечением», поднимает на меня взгляд.

— И чего ухмыляешься? — сердито.

Я ухмыляюсь?

Стискиваю крепче кисть, не позволяя отобрать.

Разворачиваю, целую в ладонь.

— Спасибо.

— Марат…

Вытянув пальцы, прижимает настороженно к груди.

Едва держу себя, чтобы снова не сорваться, и не снести еë. В её глазах мелькает что-то такое горячее на мгновенье, словно эта фантазия у нас общая на двоих. Ноздри трепетно подрагивают, зрачки расширяются.

Рвано выдыхаю. Пульс нарастает. Мышцы напрягаются, готовясь к рывку.

Беги, Ростовская…

— Алёнка, — залетает медсестра Люба. — Там коллаген привезла доставка. Примешь?

Замирает на полуслове, переводя взгляд с Ростовской на меня и обратно.

Хищник внутри меня, раздражённо делает круг и ложится. Не в этот раз…

Но, мля, бойся!

Глава 8. Галочка"

"После вечерней изматывающей тренировки решаю убить себя ещё немного пробежкой. Мне надо прийти, упасть, отрубиться. Я уже третью ночь уснуть не могу! Вымотан так, что начинаю лажать на тренировках. Концентрация ни к чёрту. Виновница, конечно же, Ростовская…

Выжимая из себя последний ресурс, максимально ускоряюсь. Круг, второй, третий… Дыхалка отказывает.

Тренеры, стоящие недалеко в кружке, оборачиваются. И, прекратив разговор, наблюдают за моим спринтом.

Добегаю до конца третий круг и падаю на искусственное покрытие футбольного поля. Мокрый… Мышцы дрожат. Легкие горят. Дыхание с шумом вылетает наружу.

— Ну ты машина, Тарханов!

— Мощностей как у белаза.

— Терминатор. Ты же еле с татами выполз!

— У тебя там реактор?

Да, у меня там реактор, он меня сжигает. Алëна сегодня не вернулась на базу. И мне страшно, что не вернётся совсем. Что она там с тем, с кем иногда переписывается по телефону и улыбается ему в экран. С тем, кто цветы отправил. А я ничего не сделал, чтобы она захотела остаться рядом со мной.

Я не знаю, что можно сделать. Это только в теории просто. А в нашей ситуации — ничего не работает.

Проходя мимо Бес подаёт мне руку. Хватаюсь. Тянет на себя, помогая встать.

— Красавчик, — хлопает по плечу. — А на татами косячил сегодня. Чего так?

— Аа… — отмахиваюсь, сбивчиво объясняя. — Бессонница достала. Под утро вырубаюсь. Башка болит… Сконцентрироваться не могу. Просчитать соперника не могу. Вата…

Сжимаю виски. Под пальцами грохочет пульс.

— Хм… Соревнования скоро.