Вот так, чтобы от одного запаха, от одних воспоминаний…

Выключив воду, я провела по лицу ладонью. Не знаю, как долго я пробыла в душе, должно быть, не меньше часа. Вначале так и стояла у стены, пытаясь прийти в себя, успокоить разогнавшийся пульс. Должно быть, это всё нервное. Вначале побег с Иваном, после скорая свадьба, а потом… Потом вообще что-то невообразимое. Потому что в любой другой ситуации я бы не была такой. Я бы даже не посмотрела в сторону Макса, я бы… Но дальше мысли почему-то не шли, ибо на самом деле я понятия не имела, что было бы, если бы мы с Максом встретились иначе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Взяв с полки первый попавшийся тюбик геля, я вдохнула лёгкий древесный запах. Выдавила немного на ладонь и провела по шее, по груди. Ноги всё ещё подкашивались, а я снова чувствовала… Чувствовала прикосновение его губ, его ладоней. Проклятая память! И он…

Вытеревшись, я поняла, что не взяла с собой запасные трусики. Пришлось надеть платье прямо так. Промокнув напоследок волосы, бросила влажное полотенце на край раковины и пошла было к двери, но вернулась и повесила на крючок. Не то чтобы я боялась, что Макс узнает о том, что я мылась в его ванной, но всё же…

Скомкав в кулаке бельё, что сняла перед душем, толкнула дверь и тут же остановилась.

— Ты же сказал, что вернёшься утром… — слетело у меня с языка, стоило мне наткнуться на непроглядную темень дьявольских глаз.

— Утром? — Макс прищурился и двинулся ко мне. До меня дошло, что он не просто нетрезв — он пьян. Вхлам пьян.

Минуту назад мне казалось, что я не боюсь. Не боюсь, что он узнает про душ, про то, что я приходила в его комнату, но теперь… Сделав шаг назад, попыталась захлопнуть дверь, но он одним резким выпадом удержал её. Упёрся ладонью в косяк, нахмурился, медленно осматривая меня с головы до ног. Глаза стали совсем чёрными, губы превратились в тонкую линию.

— Не подходи, — предупредила я, заметив, что он приближается. — Не смей!

— Все вы… — Он неприязненно усмехнулся, подошёл ближе, так, что я оказалась в прямом смысле загнанной в угол. Линия его рта исказилась в кривой усмешке. — Все-е-е… — протянул, упираясь ладонью в стену возле моей головы. Принюхался и поморщился. — Продажные. Продажные…

— Что ты несёшь?!

Я попыталась оттолкнуть его, но он крепко ухватил меня за запястье. Снова прищурился и, склонившись, с шумом втянул воздух у моего горла. Щетина его кольнула кожу, но я почувствовала лишь пробежавший по спине холодок. Неприятное, скручивающее нервы страхом ощущение чужой близости. Опасной близости, недопустимой. Похоже, ко мне наконец вернулся рассудок.