Схватив Матвея за грудки, он приподнял его, как мешок с соломой и, размахнувшись, всадил в скулу кулак, да так, что голова сучёныша отлетела, а из носа брызнула кровь. Ещё один удар, и Кондратьев упал на пол, прямо к моим ногам. Зашипел, схватившись за разбитый нос и попробовал приподняться. Взгляд его метнулся к пистолету, что лежал у меня на коленях, но я только качнул головой.

— И не думай, тварь, — тихо, кривя губы.

И вновь воспоминания о нашей первой с Марикой встрече… Будь я тогда на месте Матвея, перегрыз бы горло каждому, кто посмел тронуть её. Не позволил бы не то что увести — прикоснуться. Её длинные чёрные волосы, горящие негодованием глаза, лёгкая блузка, мягко подчёркивающая изгибы тела, бесконечные ноги… Проклятье! У меня просто крыша съехала! Никогда не смотрел на подобных ей девиц, а теперь, стоило представить её, да ещё и рядом с этим…

— Никогда не говори о моей жене, — прошипел Вандор с такой яростью, что мне стало не по себе. — Никогда, Кондратьев. Ещё раз я услышу из тебя хоть что-то, что мне не понравится, и я покажу тебе, что такое шлюха, — он сощурился. — Ты на собственной шкуре это почувствуешь. Понял меня? — очень тихо, снова взяв его за грудки и подняв с пола, а потом с рычанием: — Понял?

Швырнул на сиденье, и плечо Матвея ударилось о моё.

— Я думаю, он понял тебя, Куратов, — неприязненно оттолкнув гадёныша от себя, ответил я. — Хотя… — хмыкнул, глядя, как Кондратьев вытирает кровь с губ. — Скажи мне лучше вот что, — проведя пальцами по рукояти пистолета, я прищурился. — Если у тебя проблемы с Вандором, при чём тут его сестра? — он молчал, и я, схватив пистолет, ткнул дулом ему в подбородок. — Говори, тварь! — рявкнул, понимая, что меня трясёт от всё это время сдерживаемой ярости. — Отвечай!

Кондратьев сглотнул. В машине воцарилась тишина, только за стеклом по-прежнему мелькал свет проносящихся мимо фонарей и проезжающих машин. Я надавил сильнее, однако ответа так и не услышал. Так же резко убрав руку, я тряхнул головой.

— Сука… — выдавил сквозь зубы. — Трусливая сука.

Несколько минут мы ехали в полнейшей тишине. Вспышка чуть угасла, но кулаки всё ещё чесались так, что хотелось попросить человека Вандора остановить машину и, найдя первое попавшееся дерево, несколько раз засадить по нему.

Словно напоминанием всему, разнылся бок. Я втянул носом воздух и тут же как наяву ощутил уверенные прикосновения тонких пальцев. Почувствовал выдох на коже, щёкотное касание волос, чуть заметный запах каких-то дорогущих духов и мягкость губ. Проклятье! Что это, помешательство?! Стиснул зубы и заставил себя забыть. Забыть, чёрт подери, всё это! Вот только если бы я только мог…

— Куда мы едем? — после ещё нескольких минут тишины, всё же не выдержал Кондратьев.

Я окинул его взглядом.