Проклятая семейка, чтоб их всех! И моя, кажется, такая же проклятая! Лиза… Вандор всё так же рассматривал её и, кажется, думал о том же, о чём и я. Секунды таяли, перетекая в минуты.



— Что вы на меня так смотрите?! — не выдержав, вспылила сестрёнка. — Что?!

— Сколько тебе лет? — голос Куратова звучал сдавленно, глухо.

— Вам-то какая разница?! — раздражённо, чуть повысив голос, отозвалась она.

— Сколько тебе лет?! — повторил Вандор уже с нажимом.

— Шестнадцать! — выпалила сестра. Глянула на меня и так же стремительно, как появилась, вылетела из кухни.

Вандор перевёл на меня тяжёлый взгляд, я же только усмехнулся. Присел на край стола и посмотрел в сторону двери. Проклятая семейка…

27

Макс

Постепенно разбавленная тусклым, падающим из окна сумеречным светом темнота перестала казаться такой густой, и я в который раз осмотрел комнату. Бар у стены, диван в центре, напротив плазмы. Ничего, способного вызвать интерес."

"Встав, я прошёлся по гостиной и, остановившись возле бара, пробежал взглядом по полкам. Несколько сортов коньяка, текила, бренди… Взял бутылку виски. Вернулся к дивану и, открыв, сделал небольшой глоток. Вкус у гадёныша был что надо. Привыкший к роскошной жизни и вседозволенности, что предоставляли деньги отца, он продолжал жить на широкую ногу и после того, как кормушка захлопнулась. Что стало тому причиной — начало ли политической карьеры Кондратьва-старшего, а вместе с тем его желание приструнить сына, или тот просто достал папашу своими выходками, я понятия не имел. К чему оно мне? Если уж на то пошло, голову мою занимали совсем другие мысли, и было их, чёрт подери, столько, что временами казалось, будто черепная коробка вот-вот разлетится на части.

Прошло ещё минут десять, прежде чем снаружи послышался шум. Прищурившись, я бросил взгляд в сторону широкого холла. Пальцами погладил рукоять лежащего на коленях пистолета. Ну что же, время платить по счетам…

— Ну здравствуй, Матвей, — стоило свету озарить комнату, я приподнял бутылку с виски и отсалютовал ею. — Или мне звать тебя Иваном?

До сих пор не видевший меня Кондратьев дёрнулся. Выражение недоумения на его лице моментально сменилось осознанием происходящего, взгляд метнулся к пистолету. Уголок моего рта дёрнулся в презрительной усмешке. Высокий, холёный, сейчас он выглядел жалко. Не успел я подняться, как он со всех ног бросился прочь.

— Далеко не уйдёшь, сучёныш, — процедил я, направляясь следом.

Дверь была распахнута, с улицы веяло вечерней прохладой, свежий, пропитанный ароматами листвы и деревьев воздух казался пьянящим. Быстрыми шагами преодолев отделяющее меня от двери расстояние, я заметил мелькнувший на фоне темнеющего вдалеке леса силуэт, и тут же глаза резанул свет фар.