В кабинете горел неяркий свет, по столу были разбросаны листы бумаги, рядом — две пустые чашки из-под кофе. Неожиданно я поняла, что и сама бы выпила чашку крепкого, чёрного. Вино, текила, секс в комнате с диванчиком… Пьяной я себя не чувствовала, но голова ныла. Может быть, причиной всему была именно эта мешанина, может, слёзы. Наверное, их могло быть и больше. Наверное…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Брат смерил меня взглядом, подошёл к столу и, взяв один из листов, тут же отложил его обратно. Потёр двумя пальцами переносицу. Сейчас он вовсе не казался мне надменным, скорее несколько вымотанным, загруженным проблемами.

— Расскажи мне о Матвее, Марика, — снова не приказ — просьба.

Я ожидала, что Вандор скажет что-нибудь о Максе, о моём побеге, но то ли это он оставил на последок, то ли решил, что так у него больше шансов. Я равнодушно дёрнула плечом. Прошла к диванчику, что стоял в углу комнаты и присела на край.

— Нечего мне особо рассказать…

— Это не шутки, Марика, — наконец в голосе появилось раздражение. Брат снова посмотрел на меня, глаза его блеснули холодом. — Ты можешь понять это?!

— Могу, — процедила я. Звук выстрела, рана Макса… Уж мне ли было это не знать! — Ещё как могу!

Вандор покачал головой. Видимо, понял что-то или, может быть, догадался, что так ему ничего не добиться. Некоторое время мы молча смотрели друг на друга. Мне вдруг подумалось, что в чертах его лица есть что-то мамино: едва уловимое, но такое знакомое. Это казалось странным, хотя было вполне естественным. Запустив пальцы в волосы, я упёрлась локтём в коленку. Прикрыла глаза.

— Что ты хочешь от меня услышать, Вандор? — совершенно обессиленная, поинтересовалась я. Чем быстрее мы закончим разговор, тем лучше для нас обоих.

Я вспомнила Италию. Тёплые волны, ласкающие стопы, песок под ногами… Может быть, мне действительно не место в большой жизни? Мужчины, что я выбираю, принимаемые мною решения… К чему всё это, если в конечном итоге остаётся лишь пепел и это самое чувство усталости?

— Он говорил тебе что-нибудь? Рассказывал про свой дом? — спросил Вандор.

Я лишь усмехнулась."

"— Какая разница, что он мне говорил, если у него даже документы были поддельные? — засмеялась и сама поняла, насколько нервно, надсадно звучит смех.

Вандор молчал ещё несколько секунд. Подошёл и неожиданно мягко коснулся моего плеча.

— Запомни, Марика, — проговорил он негромко, — чистая ложь всегда звучит грубее полуправды. Кондратьев далеко не дурак. Он… — пальцы на моём плече едва заметно сжались. — Он как блоха. Мелкая изворотливая гнида.

— Что вы с ним не поделили? — без особого интереса спросила я, не поднимая головы.