— Ммм, — взял ее за руку и потянул в подъезд. — Когда испекла мне пирог? — невинно поинтересовался я, а картинки вчерашнего завтрака так и начали вставать перед глазами одна за другой.

Пирог сгорел. Потому, что его забыли вытащить из духовки. Нам как-то совершенно внезапно стало не до того. Ева сдалась мне, сначала на диване, потом в душе, затем в спальне. Я не мог оторваться от нее всю ночь, а на утро все же разложил на обеденном столе и хорошенько так позавтракал.

— О чем ты сейчас думал, — зазвенел голос Лунтика у самого уха.

— Вспоминал сегодняшний завтрак.

Ева, я соскучился. Сейчас вот думаю, зря мы вообще куда-то поехали, лучше бы в спальне понежились.

— Пошляк, — стукнула она меня по плечу, но в ее голосе пропали нотки обиды. Нашла еще на что обижаться.

Уже намного позже, когда я все же уложил девушку в кровать, раздел Еву и долго-долго и медленно любил, я решился на откровенность.

— Ева, ты глупая если думаешь, что мне нужны всякие Кати, Инны, Кристины, Лены и далее по списку. Мне кроме одной вредной Евы никто не нужен. — поцеловал ее за ушком, — И знаешь, Лунтик, я балдею от этого.

Сам еще не понял, что это такое, но то, что я чувствую к тебе, блин, мне это, однозначно, нравится. Очень-очень. Это такой кайф, когда в груди все так и распирает от того, что я могу сжать тебя в объятиях и долго наслаждаться тобой. Твоим вкусом и запахом, твоим теплом. И к этому так легко привыкнуть.

— Кир, я… Я… Я даже не знаю что сказать, — шепнула Ева.

— А не надо ничего говорить, — прижал девушку теснее к себе, вдохнул запах ее волос и хрипло проговорил, — просто пообещай, что буду только я и все.

Скажи мне, что больше не будешь думать о Мироне, и мне это хватит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Кир, это… такое обещать…

— Ты все еще думаешь о нем? — я чуть отодвинулся и тут же навис над ней. Заглянул в голубые глаза, пытаясь понять и увидеть, что же творилось в душе у моего Лунтика.

— Нет. Не думаю, но… Кир, пойми, это так странно. Словно, в моей голове что-то переключилось. Ииии, я до сих пор не понимаю, как так случилось, что я сейчас здесь с тобой.

— То есть, ты жалеешь? — спросил на выдохе. Зря я все это начал. Зря разоткровенничался. Она до сих пор кроме Мира никого не видит и не слышит.

— Нет, — уверенно сказала она и тут же, совершенно растерянно поправила себя, — наверное, нет. Кир, я не понимаю своих чувств и поступков. Мне с тобой хорошо и когда ты рядом я забываю обо всем на свете. Но я не могу забыть то, что это все не правильно.

— Что неправильно? Что нам хорошо друг с другом и мы вместе? Так я не вижу в этом ничего неправильного.