— У тебя есть двадцать минут, буду ждать тебя в Шоколаднице, рядом с универом.

— Чего? — чертыхнулся я, и с силой, заставил себя оторвать взгляд от лакомых полушарий заебатой жопы. — Ты вообще с головой дружишь? Какие двадцать минут? Я еще не был в душе, да я даже еще не трахался! — Выкрикнул в трубку, срывая злость на этой идиотке, на слове трах, Кристина потянулась и, прикидываясь спящей, повернулась на спину, подогнув ноги, демонстрируя потрясающую работу пластического хирурга, наградившего ее триста тридцатью миллилитрами силикона, подтянутый живот и гладкую киску."

"Ну как тут сдержаться и не накричать на какую-то пигалицу, лишившую меня утреннего лакомства? Я уже шагнул к кровати, когда услышал.

— У меня сохранилась запись видеорегистратора, телефоны свидетелей и фотография царапины на моей машине. — протороторила Ева.

Я наконец-то вспомнил, как звали эту рыбу-прилипалу. Ну какая с нее Ева? В этот момент девчонку захотелось прибить. Прикрыл глаза, разрывая налаженный зрительный контакт с шоколадными торчащими сосками и пошел в душ.

Ну, а что? Эти острые вершинки смотрели мне в самую душу и я отвечал им взаимностью, пока мог…

— Что ты от меня хочешь? — устало произнес, дойдя до умывальника и заглянув в зеркало.

Выглядел я не очень: потрепанный, с красными глазами, да еще и царапинами от ногтей на груди.

— Я еще вчера тебе говорила, чего я хочу.

— А сегодня-то, чего ты от меня хочешь? За день ничего не изменится, уж поверь мне, потрясную жопу за это время не накачаешь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Да ты что, помешанный на жопах? — завизжала девчонка, кажется, я ее наконец-то достал так же, как и она меня. — Меня скоро трясти будет от этого слова.

— Поверь мне, малышка, лучше бы трясло не тебя, а твои булочки при ходьбе. М-м-м, — представил трясущиеся попки, обязательно много-много попок. Да, я любил женские задницы, я кайфовал от вида идеальных упругих ягодиц. Ни дать, ни взять, самая лучшая женская деталь, ну и рот, конечно же, рот, когда он занят нужным делом, а не треплется без умолку.

— А-а-ар-р-р… — в трубке раздался непонятный возглас, то ли животного, то ли человека.

— Боги, ты превратилась в хомячка и наша сделка отменяется? — с надеждой спросил я, залезая в душевую кабину.

— Я тебя ненавижу! — услышал злой, вполне девичий голос, а затем связь оборвалась.

Я хмыкнул, положил телефон на полочку для парфюмерии и повернул вентиль с холодной водой, мне нужно было взбодриться и наконец-то проснуться. Часто задышал, обливаясь холодными потоками воды.