Хорошо, что мне не втолковывали особенности горных разработок, как демону, а то взвыл бы. А вот вампир, совсем другой. Красив — это точно, но красота, какая то холодная, словно мраморная, без тепла. Несомненно, опасен. Взгляд колючий, настороженный, даже когда улыбается. А клыков не видно, жаль, хотел со своими сравнить. Демон, же совсем наоборот, горяч и привлекателен. Какие черные глазки, прямо сказка, так и манят. А в правом уголке губ, появляется складочка, когда он не доволен. Так симпатично. О, а на левой щеке небольшая ямочка, ее видно, когда он смеется. Черный как смоль волос заплетен в сложную косу. И тело у него шикарное. Каюсь, подглядел мельком, пока он переодевал рубашку. Что- то меня не в ту степь потянуло, надо отвлечься, а то кабы дров не наломать, то есть у демона на шее не повиснуть.

— Ага! Наливай Дорад, я вспомнил еще тост, — радостно вскрикнул я.

— Ты закуси, а то мы еще не успели, — возмутился Зеран.

— Ты сюда, что есть пришел? — недовольно высказал я демону. Вызвав у него улыбку.

Я поднялся с места, немного покачиваясь от выпитого, с уже налитым стаканом слезы.

— Без лишних слов, тост: ' Я желаю присутствующим легкого сердца и тяжелого кармана'.

— Отличный тост, — заголосили довольные гномы.

Выпили. Они закусывали. Я скучал.

Облокотившись на стол, пристально посмотрел на Зерана, тот несколько встревожено покосился на меня.

Эх, такой мужчина пропадает. Обидно. Я бы его облизал и покусал немного. Нет. Сначала покусаю, а потом оближу. Тпру… буян, это куда же меня опять повело? Надо отвлечься.

— Вы на лыжах кататься умеете? — спросила я у присутствующих, когда пришла гениальная идея в мою сильно пьяную голову.

— Для начала скажи нам, что такое лыжи? — поинтересовался немного хмельной вампир. Остальные поддакнули.

— Это такие две плоские длинные палки на них по снегу ездят, что бы ни проваливаться, — сильно жестикулируя, объяснял я, заинтересовавшимся слушателям. — Хотите, покажу как надо?

Глава 10

'Женщине в постель, нося кофе, а мужчине — рассол'.

Утро начиналось тяжело. Для начала я с большим трудом разлепил глаза. С недоумением пытался сообразить, где я нахожусь. Потолок мне ответа на этот вопрос не дал, требовалось оглядеться. При попытке сесть я со стоном повалился обратно. Как же ужасно болит голова. Думать и то больно. С великим героизмом все же сел, постоянно морщась от проскакивающих вспышек головной боли. Похмелье вещь не приятная, но без него пьянка не бывает, главное, что это поганое ощущение забудется, и после очередной попойки все повториться вновь. Гадство.

— Эй, есть тут, кто живой? — прохрипел я.

В комнату вошел бодрый Зеран.

— Пить, — охриплый глас вопиющего в пустыне.

Усмехнувшись, он подал кувшин с холодной водой. Не лучший вариант, развезет — мелькнула мысль.