Медленно опустившись, я подлетел к единственным воротам этого города. Собрав почти всю оставшуюся силу, пустил в ограждение города и львиную долю на сами ворота, устанавливая, арку для суда. Вообщем решил сделать такую же вещь, как судейский идол. Теперь кто пройдет под аркой будет, судим. Мне кажется, в этот город не пожелает приехать не один вор, и уж тем более убийца. Вот бы на мир. Поставить такую же арку, или не стоит? Может, только хуже сделаю? Скорее всего…

— Даэ, что теперь? — оторвал меня от моих ненормальных мыслей Зеран.

— Сколько твое заклинание продержится? — складывая крылья на площади города, поинтересовался Версен.

— Сутки. И, кстати, скоро появиться идол. Тогда начнем суд.

— Идол?! Ты смог вызвать сюда идола от амазонок?! — ошарашено воскликнул Зеран.

— Ага, — хихикнул я. Меня смешило выражение полного шока лица Зерана. Поэтому я решил добить. — Теперь здесь и вход в город будет судить, как и идол."

"Все, я не могу удержаться. Хватаюсь за живот и просто покатываюсь со смеха. Такое офигевшее лицо Зерана, надо просто видеть.

— Не понял, — промямлил Версен, смотря на весь этот концерт, в моем исполнении. — Это тот самый, что в обезьян превращает?

— О, летит, — показал я в небо, утирая выступившие слезы.

Зеран, все еще в шоке, поднял голову вверх. На площадь аккуратно приземлился черный деревянный идол, с красными глазами и застыл.

— Все, это слишком, — прикрыл глаза Версен.

— Мне, конечно, льстит, что вы так бурно реагируете, на мои фокусы, но может, мы приступим.

Освобождение стало рутинным. Мы, разбудив и избавив несколько рабов от ошейников, припахали к этому делу их самих, а сами, наблюдали за очередным судейством идола, над бывшими хозяевами. Причем рабы, присутствовавшие на суде, чем сильнее выражали радость, тем омерзительней был хозяин.

Пятеро рабов с печальным видом пришли следом за молодым человеком, своим хозяином. И удрученно смотрели как он сам, без посторонней силовой помощи подходит к идолу. Мне он даже понравился, и рабы его явно, любят. Все пятеро были мужчинами, приблизительно одного возраста. Глаза идола засветились, и как всегда туман, но я то, уже знал, что этот мужчина достоин, продолжать жить в человеческом виде, а вот рабы нет, и двое из них ревели навзрыд. Идол, конечно, не омолодил мужчину, как того, что был у амазонок, но и совершенно не тронул.

— Не пойму, чего так убиваетесь? — подошел я к пятерке. — Вон. Жив, здоров ваш хозяин. Стоит, глазами хлопает. Можете забирать.

— Господин, — обратился старший из них и оставшийся на месте, в отличие от ринувшихся к хозяину бывших рабов, с радостными воплями. — Как нам продолжать жить?

— Как вам хочется.