Страх и паника придет чуть позже, когда я позволю себе начать чувствовать, а пока… я… блаженствую. Я знаю, что все закончилось, иначе я не лежал бы здесь.

— Очнулся, — заботливый голос, лекаря, возвращает меня в реальность. Вот и все. Я устало вздыхаю, собираясь с силами, словно готовлюсь спрыгнуть с обрыва…

— Да. — Это сказал я? Такой тихий еле слышный хриплый писк.

— Скоро к Вам придут, — тепло улыбнулся мне молодой лекарь.

— Сколько? — с трудом сглотнул я.

Благо лекарь понял меня без нужных слов.

— Три недели. Вы чудом выжили. Когда Вас принесли, честно, не думал что удастся спасти. На Вас живого места не было, — осекся, замолчав, заметив как я поморщился.

— Простите, — пролепетал он, и исчез из поля моего зрения.

— Наконец то, принц, — появился надо мной седовласый мужичек. Я видел его и раньше, он был старшим лекарем в лечебном крыле Академии.

— Ваши супруги уже спешат сюда, будут с минуты на минуту, — обрадовал он меня.

Я не выдержав светящихся от радости и гордости за проделанною работу, глаз, отвернулся. Как мне смотреть им в глаза? Я боюсь увидеть осуждение во взгляде. Что мне мешало, просто прервать свою жизнь и все. Нет, я не стал. Но я ведь надеялся на чудо, и оно случилось. Меня спасли, хотя могли и не успеть. Черт! Мне совсем не улыбается, сейчас рвать себе душу.

— Что стало с ними, — говорить было трудно, но к счастью не больно. Ощущение такое, что я просто забыл, как это делается. Любопытство заставило вновь посмотреть на лекаря.

— Об этом Вам лучше спросить у ваших супругов. Или у сына.

— Сына? — попытался приподняться я. Он меня видел в таком виде?! Я застонал от стыда. Лекарь, тихонько надавив на мои плечи, укладывал обратно на кровать.

— Не стоит волноваться. Вам вредно. Раны зажили, но резких движений делать еще нельзя. Ваша регенерация нарушена, и восстанавливаетесь вы плохо. Но со временем и это придет в норму.

— А, что не придет? — не выдержал я.

— Все проходит. Время сглаживает углы, — лекарь по- отечески ласково провел рукой по моим волосам. — Самое главное, как ты сам все будешь воспринимать и отнесешься.

— Лучше забыть, — прошептал.

— Это невозможно, мальчик. Просто надо жить дальше. Самое замечательное в твоей жизни, всегда впереди. Постараешься забыть, затолкаешь боль глубоко, она может резко вырваться, сметая все на своем пути и ломая тебя самого.

— Учту.

— Отдыхай, скоро появятся посетители. О тебе волновались.

Я сплю, но теперь без темноты и мути. Без сновидений, — хорошо, я отдыхаю.

— Даэ, — этот голос. Зеран. Только он зовет меня так, и дети. Он зовет меня вернуться? Такой родной, нежный и теплый."

"— Зеран, — шепчу я, открываю глаза и вижу склоненную голову, и тону в любимых черных глазах. Осторожно дотрагиваюсь до ямочки на правой щеке.