С торжествующим криком она вытащила оттуда потрепанную бумажную папку с тесемками. Между первой и второй супругами возникла небольшая потасовка за право посмотреть ее содержимое, победила Татьяна. Но уже через несколько секунд художница разочарованно бросила папку на пол. Веером рассыпались листы, исписанные аккуратными столбиками.

– Это его стихи, – она кивнула в сторону бывшего мужа, – очевидно, неопубликованные.

Я подняла один листок, взгляд выхватил фразу – «Каждый умирает в одиночку…». Поразительно, до чего же она уместна в данном контексте!

В комнату влетела Влада:

– Там «скорая» приехала и менты, сейчас поднимутся сюда! Вы нашли завещание?

Дарья покачала головой, вид у нее был крайне раздосадованный.

– Может, оно хранится у юриста? – предположила девушка.

Татьяна вытерла пот со лба и убежденно сказала:

– Ничего, найдем!

По лестнице затопали шаги, и через секунду в кабинет вошли медики – две женщины средних лет. Их сопровождали трое мужчин, одетых в штатское. Я сразу поняла, что они из милиции. Даже если бы мы встретились при других обстоятельствах, например в магазине детских игрушек, я все равно признала бы в них оперативников.

– Майор Голованов, – представился один из милиционеров, – Юрий Михайлович.

Невысокого роста, коренастый, с большой круглой головой, он был похож на молодого бычка. Хотя майор уже наверняка разменял пятый десяток, в его глазах горел задорный огонек. Без сомнения, он был здесь главным."

"– Посторонних прошу освободить помещение, – приказал майор.

– Я не посторонняя! – возмутилась Дарья. – Яжена!

– Тогда можете остаться.

– Я тоже жена! – воскликнула Татьяна.

Голованов удивленно вскинул брови.

– Вообще-то вдова рыдает на первом этаже, – заметил другой оперативник. – Это самозванки.

– Мы не самозванки! – возмутилась писательница. – Мы жены, только бывшие!

Майор преувеличенно галантно обратился к нам с Колтуновой:

– А вы, простите, тоже бывшие супруги господина Лисовика?

– Нет… – растерялась Ленка.

– Тогда марш отсюда! – рявкнул оперативник. – Это всех касается! И до специального разрешения дом никому не покидать!

Мы послушно затрусили вниз.

Ковыляя на высоченных «шпильках», Дарья шипела:

– Да как он смеет! Ничтожество, хам, быдло! Я ему покажу, кто здесь хозяин жизни!

А я подумала, что хозяин жизни лежит сейчас на полу в кабинете и уже никому ничего не сможет показать.

Глава 8

В гостиной резко пахло валерьянкой. Изольда лежала на диване, до подбородка накрытая пледом, ее била крупная дрожь. Из закрытых глаз безостановочно катились слезы, она даже не пыталась их вытирать.