Ошалело трясу головой, приходя в себя, а затем осторожно ступаю на звук.

Там, за углом дома, прислонившись к стене, сидит Ове, зажимая ладонью рану на животе. Рука с мечом, сверкающем в свете серебристой луны белым тусклым свечением, обессилено опущена. Но не это заставляет мое сердце в страхе биться, как заячий хвост. А то, что над другом, склонившись, нависает жуткая фигура унандэ. Дух тянет к беспомощному старику свои жуткие руки, а у того не хватает сил даже на то, чтобы поднять оружие.

С губ срывается испуганный возглас, а ноги сами собой несут вперед. Нет, не позволю, не дам забрать душу того, кто с самого начала относился ко мне с теплотой и добром.

Кто-то мне что-то кричит, пытается остановить, хватая за руки, но я словно призрак избегаю любых захватов. Мне даже кажется, что я слышу голос Ингвара. Испуганный и злой. Но сейчас главное спасти Ове. А потом... будет потом…

Ладони дотрагиваются до замершего унандэ. Я чувствую жуткий озноб, от которого стынет в жилах кровь. Пальцы словно погружаются в густой холодный кисель, едва не стону от боли, чувствуя, как обмораживается тонкая кожа на руках. Пустые глазницы духа смотрят на меня с немым отчаянием и надеждой, а фигура призрака, словно тает, истончается, перетекая в меня.

Я вижу… Это девочка… Ей всего шестнадцать. Она любит собирать цветы и плести венки. А еще помогать маме… Ведь кто ей подсобит кроме нее, Кайи? Братики совсем малыши, а отец в плаванье, вернется только с холодами. Зато привезет ей красивый гребень из оленьего рога и разноцветные ткани на платья. Но это будет потом… Сейчас главное братишек спасти… Мама ушла, а этот маленький уголек просто выпал прямо на пол. Совсем крохотный, Кайя и не заметила. Плетеная циновка начала тлеть… А самый меньший братик, испугавшись огня, спрятался…

Падаю на землю, захлебываясь слезами. Кайя… милая Кайя… Прости…

Я чувствую, душу девочки. Ощущаю липкий кокон злобы, обиды и злости, опутавший невинное существо, заставляющий тонуть в этом гневе, в этой ярости и ненависти ко всему живому, ощущать вечный сосущий голод, который в силах утолить лишь другие души, отнятый силой, чистые, вкусные… Прости, Кайя…

Я словно луковицу очищаю девочку от этой жуткой оболочки, снимаю шар за шаром все, что мешает ей идти дальше. Из последних сил сдираю вросшую с корнями ненависть. Прости, Кайя… Ступай с миром… Небесные чертоги ждут тебя.

А мне нужно отдохнуть… Устало прикрываю глаза и проваливаюсь в небытие...

Глава 33

Тихий шепот взволнованных голосов, словно узенькая струйка дыма просачивается в мое сознание, заставляя приоткрыть налитые свинцовой тяжестью веки. В комнате царит полумрак, хотя я вижу, что зажжены целых два светильника вместо одного.