Из него сыплются, как бобы, солдаты и проворно бегут к тебе, с карабинами наперевес. Киборги: по глазам видно, что в их душах полно имплантантов. Ты пятишься, спотыкаешься, падаешь на спину. Жалеешь, что неосмотрительно растратил все гранаты… отчаянно извиваясь, ползёшь на спине, но те — бегущие — проворнее; вот они настигают тебя, припечатывают к асфальту… под рукой обломок кирпича, ты сжимаешь его, вырываешь — с хрустом в суставе — руку и изо всех сил бьёшь по нависшей над тобой каске.

Кирпич рассыпается в крошево.

Ты издаёшь вопль, полный досады и ненависти — злоба и отчаяние туго сплетены в звуке, рвущемся из твоего горла — и норовишь вонзить зубы в чей-то локоть. Тут же получаешь в подбородок прикладом. Голова дёргается, рот заполняется тягучей жидкой солью.

«Не надо, — отчётливо говорит кто-то. — Ему уже досталось».

Захват ослабевает. Солдаты встают, расступаются — пряча глаза. Ты садишься, хлюпая носом. Заступившийся за тебя офицер держит в пальцах полоску бумаги: так, чтобы ты её видел.

Ты начинаешь рыдать. Увидел.

Ты плачешь навзрыд, избывая случившийся с тобой кошмар; точно зная, что теперь в безопасности, под надёжной защитой. Так дети, заплутавшие в лесу, уливаются слезами, когда их наконец отыскивают взрослые. Большие и сильные. Умные и добрые. Ты плачешь, потому что нашёл того, кто никак не может быть злым или подлым, глупым или жадным, завистливым или спесивым, лживым или равнодушным к чужой беде.

Обладателя Бумажного Прямоугольника.

Ты плачешь, стоя на коленях посреди развалин, уткнувшись лбом в его рукав, а я, чувствуя себя довольно неловко, глажу свободной рукой твою седую шевелюру и бормочу, что теперь всё будет в порядке. Что объясню тебе ВСЁ.

Я, конечно, вру.

Ничего не собираюсь тебе объяснять. Ты всё равно не поймёшь. Впрочем…

Только сперва я вымою руки. Мы живём в ужасно чистоплотной стране, и привычка к гигиене с детства вбита в каждого из НАС.

Позволь представиться — сотрудник комендатуры оккупационных сил. Мы обеспечиваем порядок в условиях временного вакуума власти. В частности, ловим бедолаг вроде тебя: подвергшихся воздействию Э-оружия.

По-хорошему, вас всех следовало изолировать, но темп наступления не позволил развернуть требуемое число санитарных кордонов, и умники в штабе распорядились задерживать лишь тех, кто по каким-то причинам получил малую дозу воздействия. Оказался недостаточно поражён, понимаешь?

Таких подвергали Э-атаке повторно, используя, правда, другую методику. Ты видел её в действии… забавно, что сцена операции дошла до твоего сознания практически без искажений, чего не скажешь об остальном. А ты счёл бредом именно её. Смешно, да?

Итак, тебя разоружили и отпустили, признав безобидным.