Он только назывался Людоедом, а на самом деле еще ни разу не удавалось пообедать, как это положено всякому приличному и уважающему себя людоеду. Видя громилу с рыжей бородой люди отчего-то начинали оглашать Лес воплями и задавали такого стрекача, что несчастному детине никогда не удавалось их догнать.

— Смотри, скажу жене, что опять охотился в Заповедной роще… — пригрозил кот. — Она уже ушла?

— Элли? — вопросом на вопрос ответил Людоед.

— А у тебя еще какая-то жена есть? — раздраженно фыркнул Василий.

— Да нет… Одна она у меня. Ушла еще два дня назад. Я сейчас откушаю и…

— Элли волки съели! — хором крикнули два выскочивших на поляну бельчонка.

— Кыш! — грозно рыкнул на них Людоед и потянулся за дубиной. — Только и знаете, что дразниться, мелочь пузатая!

Один бельчонок показал Людоеду язык, другой отчего-то кукиш.

— Дирле и Тирле! — окликнул бельчат Василий. — Вы, почему еще не в портале?

— А мы Нильса ждем! — пискнул Дирле.

— Да-да! Нильса! И гусей! Честно-честно! — ответил Тирле. — А потом мы сразу… в этот… в пр-ротал.

Бельчата юркнули в кусты, и Василий поморщился. На несносных сорванцов никто не мог найти управы.

— Будешь уходить, захвати Карабаса с псом, — попросил Людоеда кот.

— Сделаю.

— Сегодня вечером портал закрывается, поторопись.

— Уже иду, — в одной руке рыжий держал солонку, в другой — перечницу и мучительно думал, которую из них использовать в первую очередь.

Василий раздраженно фыркнул, и, обойдя стороной дымящиеся обломки летающей машины людей, направился по тропинке к Пьяной пуще."

"За неделю, что он здесь не был, Пьяна пуща сильно изменилась и неприятно поразила Смотрителя Леса. Конечно же, он знал, что не встретит ни одной птицы, но знать — это одно, а вот видеть — совершенно другое.

Исчезли все. Не было ни сладкоголосых соловьев, ни веселых щеглов, ни заводных жаворонков, ни пронырливых дроздов, ни рассудительных иволг, ни глупых поползней, ни дятлов-барабанщиков, ни ученых сов, ни мудрых филинов, ни желтогрудых синиц, ни скандальных соек, ни трескучих сорок, ни сотен других семейств птичьего мира, что раньше наполняли пущу кипучей радостью жизни. Не было ни-ко-го. Среди пожелтевших берез и осин властвовала мертвая тишина. Сейчас Пьяная пуща казалась чужой и очень зловещей. Василию до самого кончика его черного хвоста захотелось немедленно отсюда уйти.

— Эй! Есть здесь кто? — тишина слишком давила и сейчас Василий был готов разговаривать сам с собой.

Естественно, на его вопрос никто не ответил.

Кот подошел к старой березе, в три прыжка оказался на ее вершине и заглянул в гнездо в котором лежало яйцо. Брошенное. Василий вздохнул и стал слезать с дерева. Как он и предполагал, семья Жар-Птиц улетела через портал, но яйцо им пришлось оставить.