— Впрочем, об том, — сказал, как бы самому себе, — у нас будет возможность поговорить уже на месте, господин студиозус.
Ульрих вытянул ноги и беспечно засмеялся:
— Зовите меня Ульрихом, господин Вайсенэггер. А моего товарища — Мартином.
— Полагаю, друг мой Мартин, что нынешний день наверное нельзя назвать неудачным.
Ульрих сидел, привалясь к бревенчатой стене амбара и блажено жмурился — даже в неверном свете поздних сумерек сие виделось весьма отчетливо.
Господин Вайсенэггер вовсе не солгал: работы на подворье и в амбаре оказалось достаточно для пяти пар мужских рук, пусть даже две из них — школярские — и не оказались столь уж ловкими, как у самих хуторян.
Впрочем, нельзя сказать, чтобы Ганс, Ганзель и третий — работник, имя которого оказалось Гидеон, — слишком уж ревностно утруждали вагантов: скорее уж давали им работы изрядно меньше, нежели самим себе.
Мартин грыз травинку, свесив натруженные руки меж колен, Ульрих же вдруг взъерошил рыжие свои волосы и произнес, ухмыляясь не по-доброму:
— Эх, брат Мартин, ежели б все простецы оказывались столь доверчивы к подобным рассказам, полагаю, можно было б и не изыскивать фортуны в городах, а все дни свои провести средь лесов и полей.
Тут он несколько возвысил голос и принял позу горделивую и высокомерную:
— Ученик магистра Йохана Вагнера, кладезя некромантии, астролога, хироманта, аэроманта, пироманта, мага и гидроманта!
И рассмеялся смехом чуть визгливым и судорожным.
— Сдается мне, что простецы сии не столь уж и просты. Раз-другой разглядывали нас столь внимательно, что мне уж подумалось: либо замыслили они дурное, либо же есть у них к нам какая нужда.
Ульрих отмахнулся на то беспечно:"
"— Друг мой, — сказал он.
Комментарии
Добавить комментарий