Мне ужасно стыдно, и я готова понести любое наказание…

Островский выглядит опешившим от моих слов.

— Это новая игра, да?

— Что ты, никаких игр. Мне правда стыдно. Я извиняюсь. Если хочешь, можешь уволить меня, я пойму. Еще и невесту свою из-за меня обидел… Ужасно.

— Какую невесту?

— Эльзу. Баранову. — Смотрю на Алекса с недоумением. Разве вы не должны пожениться?

От его взгляда по коже начинают бегать мурашки.

— Должен. Был. — Отвечает в тон мне и я еще больше тушуюсь.

С трудом отрываю взгляд от горла Алекса — верхние пуговицы рубашки расстегнуты, узел галстука растянут, волосы слегка взъерошены. Выражение лица — смертельно уставшего человека, но так он еще сексуальнее.

— Я не понимаю.

— Похоже, свадьбы не будет, — горько усмехается Островский. — Ты рада? — вопрошает, подняв бровь.

Опускаю ресницы, надеясь скрыть свои чувства, вызванные его словами и пронзительным взглядом серых глаз. Трудно описать бурю эмоций, охвативших меня в этот момент. Островский теперь свободен? Но что произошло так внезапно? Или он прикалывается надо мной? Ведь сегодня вечером они были вместе, заявились под ручку и Баранова называла его «Саша»… Что он задумал? Что за игра? Хочет унизить меня, пошутить?

Делаю глубокий вдох, строю беззаботную мордашку.

— Очень жаль! Надеюсь, помиритесь. Ну, мне пора, дядь Саша.

Разворачиваюсь и быстрым шагом направляюсь к выходу из двора. Надо найти остановку… Хотя, слишком поздно. Хмель еще не до конца выветрился, я слабо соображала. Ладно, заверну за угол и вызову такси.

Но тут же раздались шаги позади. И вот я закинута на плечо, точно мешок картошки, Островский несет меня по направлению к своему дому. Что мне делать?

Кричать и бить его ногами?

Совсем не хочется. Мне до дрожи приятно его поведение пещерного человека. Вот просто до огромных мурашек по всему телу. Даже забываю о своих подозрениях. Растворяюсь в тепле сильного мужского тела. Ни грамма отдышки, бодрым шагом заходит в подъезд, нажимает кнопку вызова лифта. И только когда кабина открывается перед нами, ставит меня на ноги. Мягко подталкивает за плечи вперед.

Как только двери лифта закрываются, и он начинает движение вверх, Алекс впивается в мои губы жадным поцелуем. Я же, все еще распаленная своим недоверием и обидой, отталкиваю его от себя и влепляю пощечину. Не думая, машинально… и тут же пугаюсь своего поступка.

— Прости! — провожу ладонью по его лицу, ощутив, как ходят желваки на скулах. — Извини, я не хотела.

— Думаю, хотела. Наверное, я заслужил…

И снова начинает целовать меня, требовательные губы подчиняют себе, заставляют повиноваться, требуют всецелой отдачи. Руки жадно сжимают мое тело, гладят, стискивают, разжигая желание.