Никогда в жизни мне не доводилось видеть ничего более эротичного, чем собственное тело, обнаженное, если не считать белой короткой юбки, невесть как оставшейся на мне.

Но Алекс добрался и до этого предмета гардероба, и слежу зачарованно, как он стягивает ее с меня. А затем начинает покрывать поцелуями внутреннюю сторону ноги, добирается до бархатистого треугольника между ног, и я зажмуриваюсь. Эти поцелуи не просто обжигают, они бьют током. Алекс находит языком нежный трепещущий бугорок, и я вскрикиваю.

— Нравится? — спрашивает прерывистым шепотом. — Я знал, что понравится. Всегда слушайся меня. — И я смущенно киваю в ответ, распластанная под ним, покорная."

"Со мной такого никогда не было. Это так развратно, так откровенно, медлительное изучение моего тела, вопросы, которые в другом случае могли бы разозлить меня, но сейчас я слишком возбуждена, наслаждение буквально на грани…

Вцепляюсь руками в простыню, точно за спасательный круг, запрокинув голову, тело сотрясает дрожь, пока Алекс ласкает мою плоть губами. Обхватив мои ягодицы, приподнимает бедра себе навстречу, заставляя испытывать небывалые ощущения, извиваться, содрогаться, молить…

И вдруг отодвигается и встает с кровати.

Распахиваю глаза в недоумении, смотрю на Островского: волосы взъерошены, взгляд способен поджечь вместо спичек. Возится с застежкой джинсов, а я лежу обнаженная и взгляд не могу отвести, слабея от желания. Джинсы летят на пол вместе с трусами, тяну руки к любимому мужчине. Касаюсь его плоти и приходит его черед стонать. Долго он не выдерживает, толкает меня на постель и накрывает своим телом. Обхватываю ногами его талию, обнимаю за плечи, выгибаюсь навстречу.

Он проникает в меня одним сильным рывком, заполняет без остатка, двигается напористо, быстро, ритмично. Вырывая крики страсти из моего рта, от восхитительных ударов его тела кружится голова, я словно тону в огненном водовороте, и вдруг чувствую как оргазм накрывает меня с головой, все тело содрогается от восхитительных спазмов, так что вцепляюсь ногтями в спину и выдыхаю:

— Алекс.

И тут он тоже кончает, вонзаясь с еще большей силой в мое тело, содрогаясь бурно.

Долгое время лежим совершенно обессиленный. Мои глаза закрыты, я даже руку поднять не в силах. Она лежит на бедре любимого.

— Кажется, теперь я обязан на тебе жениться, — ворчливо произносит Островский, а я легонько бью его по бедру.

— Кажется ты забыл, что у нас это уже не первый раз.

— И даже не третий, — вздыхает мой ненаглядный остряк. — Но это было нечто.

У меня ощущение, что несмотря на шутливый тон, ответ для него очень важен… А я наоборот, полна садистских намерений повременить с откровениями.