А как щедрый жест любимого мужчины.

Меня раздирает истерический смех. Эта женщина просто невозможна. Как змея, которая выкрутится из любой ситуации.

— Ты вообще понимаешь, что сделала?

— Я — влюбленная женщина. И делаю то, что считаю нужным.

— Ты просто мразь, — выплевываю потрясенно. — Или сумасшедшая.

— Ни то и не другое, Дан. Мы с тобой одинаковые. Ты и я, — она самодовольно улыбается. — Мы — хищники. И мы всегда получаем то, что хотим.

Смотрю на нее и не верю своим глазам. Сейчас Эльза вызывает во мне отвращение. И даже брезгливость.

— Мы с тобой совершенно разные, Эльза. Ты стервятник. Я таким никогда не был. И даже ты меня в него не превратишь, — выдыхаю ненавидяще. — Благодари бога, что я не бью женщин. И жди моего адвоката. Я хочу сделать тест на отцовство. Насколько мне известно, это можно будет сделать уже через пару недель.

— Любые тесты могут сейчас повредить плоду, — она картинно дует губы. — Я не позволю.

— Ну, не позволишь по-хорошему, сделаешь по-плохому, — чеканю яростно.

— Что ты имеешь ввиду?

— Мой адвокат проследит, чтобы ты получила судебное решение провести тест ДНК в выбранной мной лаборатории.

На мгновение Эльза теряется, невозмутимая маска слетает с ее надменного лица, но она быстро приходит в себя и вызывающе изгибает тонкую бровь.

— Много на себя берёшь, Богдан. Я не подвергну опасности нашего ребенка из-за твоей паранойи, — отмахивается она. — Мне так больно, что ты мне не веришь, милый."

"— Я тебе не милый и я тебя предупредил, — говорю я. — И еще, если вдруг где-то здесь есть камера или ты надумаешь раструбить журналистам-стервятникам, что я был у тебя дома, имей ввиду, что на этот раз я тоже подготовился.

Демонстративно хлопаю себя по карману пиджака, где спрятано записывающее устройство, которое мне утром передал Павел.

— Ты что, считаешь, что я слила наши фотки? — визгливо уточняет Эльза.

Не знаю, кто сказал ей, что она хорошая актриса. Сейчас она играет из рук вон плохо. И мое подозрение, что она может быть замешана в постановке с моей «изменой», вдруг превращается в стойкую уверенность.

— Эльза, — чеканю я, едва сдерживая ярость. — Я не знаю, для чего ты это устроила. Но я обязательно все выясню. И ты, и твои подельники пожалеете. Это я тебе обещаю.

— Ты чересчур напряженный, милый, — ехидно улыбается она. — Может присядешь? Вино открыто. Сделаю тебе массаж, как ты любишь.

Из последних сил сдерживаясь, чтобы ее не придушить, разворачиваюсь и иду к двери. Мне в спину летит елейное прощание:

— До скорой встречи, Богдан.

Выхожу на улицу. Чувствую себя так, будто в грязи вывалялся. Сейчас с особым ужасом осознаю, насколько было тяжело Аделине сносить атаки этой стервы Эльзы на программе. Жена так хорошо держалась, выстояла, не позволила публично утянуть себя на дно, а я...