Да, мы общаемся. На это есть веская причина, — в его взгляде как будто мелькает сожаление. Или же я хочу видеть то, чего на самом деле нет.

— Какая же? — склонив голову набок, спрашиваю я.

— Я не могу сказать. Пока не могу.

— То есть ты мне не можешь называть причину, но втаптывать меня грязь — милости просим? — потрясенно выдаю на одном дыхании. — Мне вообще непонятна твоя логика. Я — твоя жена. И ты предпочитаешь, чтобы я плавала в этом дерьме, а Эльза вышла сухой из воды. Так, что ли?

— Нет, не так. С журналистами я все улажу. Сделаю заявление. Привлеку к ответственности всех, кто причастен к этому сливу. Подам заявление о клевете. Мои люди уже работают над этим. Чистят паблики. Затыкают рты всем, кто много говорит. Все, о чем я прошу тебя — это мне поверить, Лина, — говорит он серьезно. — И дать немного времени.

— Вокруг тебя всегда крутились толпы девушек, я закрывала на это глаза. Но с Эльзой, Дан, — это перебор. Я не могу тебе верить, пока у меня не будет объяснений или доказательств.

— Моего слова тебе недостаточно?

— Теперь нет.

— Хорошо, я предоставлю тебе доказательства, — его голос кажется злым и раздраженным. Он не привык оправдываться, и сейчас, очевидно, наступает своей гордости на горло. — Но не сейчас.

— Тогда сейчас предоставишь развод. Спасибо за кофе, — допиваю свой кофе и, бросив напоследок разочарованный взгляд на мужа, выхожу из автомобиля.

Принятое решение о временном отъезде оказывается как раз тем, что в настоящий момент мне жизненно необходимо.

Глава 4

Глядя как за окном такси проносятся пейзажи пригорода Барселоны, я нервно верчу в руках телефон. Он все еще переведен в авиарежим, хотя в Испании я приземлилась два часа назад. Мне страшно снова выходить на связь — уверена, меня ждут десятки новых вызовов и сообщений от самых разных людей. И возможно от Богдана. А я не готова давать ему объяснения о своем отсутствии точно также, как он не был готов давать их мне сегодняшним утром.

Неужели он всерьез думал, что я куплюсь на его смехотворные оправдания? Поверить ему, а не собственным глазам? К черту!

О том, что я улетела, так никто и не знает, кроме Карины и моего программного директора Льва Николаевича Славского. Он позвонил мне, когда я уже шла на посадку, а звонки от него — большая редкость. Я сняла трубку и призналась, что улетаю. Он пожелал мне хорошего отдыха и сказал, что ждёт по возвращению в офисе, чтобы обсудить новое ток-шоу. Судя по деловитому тону, увольнять меня он все же не собирается. Уже что-то, учитывая, что мысленно прощаясь с браком, я прощалась и со своей карьерой тоже.

Маме я про Барселону говорить не стала — она при первом же удобном случае сдаст меня мужу. Мне это не нужно. У меня впереди несколько дней, чтобы перезагрузиться и понять, нужен ли мне вообще такой муж.