Надо бы всё восстановить и запустить процесс, чтобы деньги начали появляться в казне, а там уже решим, что и как делать.

Первым делом ко мне подошел местный прораб. «Восточный принц» с очень выразительным лицом, острым носом и акцентом. Он поклонился мне, протянул обе руки, чтобы поздороваться, а затем, не сводя взгляда с Кати, затараторил:

— Господин Раскатный, мы осмотрели весь участок, кроме огражденной территории и… смеем вас заверить: все работы будут выполнены в кратчайшие сроки! Всё будет зависеть только от бюджета!

— В смысле?

— У меня больше полусотни работников и парочка резервных бригадиров. Мы можем и трубопровод проложить, и электростанцию заново построить, и…

— Заново строить ничего не понадобится, — сухо заявил я. — Подстанция функционирует как положено, нужно только восстановить пару силовых шин и релейную защиту. С водой все отлично. Основной объем работ внутри фабрики.

— Вы про стены и помещения?

— Все верно. Также нужно восстановить пол, чтобы можно было врезать анкеры для станков.

«Восточный принц» все еще пялился на Распутину, тщательно обрабатывая услышанную информацию. В этот же момент к нам подошел директор фабрики. Смуглый старичок с очень выразительной бородой, ехидным выражением лица, но очень мудрыми глазами.

Он так же, как и «строитель», поклонился и протянул мне руку. Мы коротко поздоровались, и директор заговорил:

— Мы сначала работали на вашу семью, Георгий Игоревич. — Мы отделились от гвардейцев вместе с Катей и направились на фабрику. — Знаете, при вашем отце — жили не тужили!

— Не сомневаюсь, — сухо ответил я. — Был контроль, была армия, была безопасность.

— Именно! — кивнул Всеволод Бобров, так звали директора. — Потом, когда мы услышали про аренду, конечно… удивились. Но работу свою не бросили! Даже несмотря на то, что условия для работы изменились, а затем и вовсе… считайте, на одном голом окладе сидели.

— И как вам поработалось с Пуришкевичами?

— Ой, лучше не спрашивайте, — нахмурился директор. — Я первый месяц, может, еще тешил себя надеждой, что вот-вот и все изменится, но затем… пришла какая-то апатия. Мы даже не могли разорвать договор с фабрикой, чтобы найти новое место для работы. А с вашим отцом…

— Да, знаю, — перебил его я. — Все процветало, вы уже говорили. Смею заверить, — мы перешли ворота в сортировочный цех, — я собираюсь придерживаться методики, близкой к его подходу, но не точь-в-точь. Премии будут только за отличную работу, ну и, разумеется, полный комплекс страховок и отпусков.

Затем я осмотрел оборудование под взором директора и указал на Катю:

— Эта прекрасная сударыня — Екатерина Семеновна Распутина. Моя правая рука и мой заместитель по хозяйственным, организационным и административным делам.