Но сейчас, когда люди начали сталкиваться с неожиданной угрозой, которая вдруг выскочила из этого сорняка, к этому стали относиться более сносно.

По прибытию на свою землю, я первым делом выдал Карателям лопаты, которые, разумеется, нашел здесь. Даже Шурупыч на миг подорвался помочь, обхватив сломанный ковш экскаватора, но я его осадил:

— Негоже, ваше величество, — шутливо начал я. — Копать землю руками. Не по-вашему статусу-то!

— Тырды-дых!

— Вот-вот, так что не будете ли вы любезны отойти и посмотреть, как трудятся ваши славные войны во имя вашего величества.

Шурупыч не понял меня, но понял сам посыл. Ковш передал в руки Карателю, а сам отошел к Титанам, и молча наблюдал за тем, с какой бешеной скоростью его гвардия справляется с рвом.

Копали они для того, чтобы создать некую буферную зону. Когда мы оградим эту «бамбуковую» рощу, то начнем ее жечь, чтобы огонь не перекинулся на другие участки земли. А то и лес совсем рядом, мало ли что случится.

Пока Каратели копали, Титаны быстренько прошерстили лесок. Убедились в том, что забор крепок, не сломан, и вернулись обратно. И как раз уже все было закончено.

— Ну-с, пли! — приказал я, выводя Карателей к Шурупычу.

Големы подняли свои огнеметы и с двух сторон, недалеко друг от друга, начали жечь дрын-траву. Запахло жареным… мясом. Через минуту после начала огнища послышались разносортные ревы, и из рощи повыскакивали твари. Ветроборы да кабанчики.

Принц всея големов, Шурупыч Первый взял все командование големами на себя. Я лишь приказывал ему, а уже он — своим гвардейцам. Каратели залпами из громобоев быстро проредили тучку разносортной мелочи. Кого-то даже Титаны умудрялись спалить дотла.

Из горящего леска выскочил огромный таргрум. Я бы даже сказал, он был крупнее, чем особь, под которую меня швырнул Воробьев. Подло и в спину.

И как истинный принц, Шурупыч взял этого бугая на себя. И было… очень забавно наблюдать за этим поединком. Гвардейцы голема не переставали уничтожать мелочь и сжигать лес, когда их величество творило настоящую жесть.

— Вот кому надо на боевую арену ходить, — хмыкнул я, наблюдая за поединком. — Ты, Шурупыч, станешь чемпионом УФС.

— Тырды… — протянул голем, обрушивая свой кулак сверху прямо на темечко кабана.

Хлопок был такой силы, что у меня аж зубы заболели. Я не знаю, какая была сила удара у Шурупыча, но то, что он одной левой пробил башку демоноиду, говорило о многом.

Кабанчик рыпнулся разочек, но это были уже предсмертные конвульсии. Размашистым ударом ноги Шурупыч сломал кабану челюсть и кровожадно затарахтел:

— На лабутенах-нах. На лабутенах-нах!

На этом его звездный час не закончился. После таргрума из леса выскочило не меньше тридцати мелочи.