Твоя жизнь, это только твоя жизнь. И у меня нет права в неё лезть.

— Я… я думала ты будешь ругаться?

— Как я уже сказал, у меня нет права лезть в твою личную жизнь. — Я перевёл взгляд на принца. — Но если ты её обидишь… Я навещу тебя и, поверь, эта встреча тебе не понравится.

— Костя! — воскликнула Таня.

— Ладно-ладно, — улыбнулся я и поднял в примирительном жесте руки. — Рассказывайте, что от меня хотели?

— Я хотел сказать, что Миша не виноват! — выпалил Слава.

«Господи, какой ребенок… — подумал я. — И Таня тоже хороша. Юнцу совсем недавно исполнилось семнадцать. Нет бы кого поопытнее в постель тащила».

— Тогда почему его посадили под домашний арест? — спросил я. Ну так, чисто из интереса.

— Он бухает. Сильно бухает…

— Так может по синьке он и убил Свету?

— Нет, — тут же ответил Слава. — Миша находится под постоянным контролем. И к тому же я напрямую задал ему вопрос, причастен ли он к убийству. Он сказал — нет. А ты сам знаешь, что кровь никогда не обманет.

— Ясно, — произнёс я.

В этот момент в дверях появился охранник.

— Ваше высочество, — поклонился охранник, — ваши сиятельства, — второй поклон мне и Тане.

— Что случилось?

— Вам лучше включить новости.

С первых минут стало понятно, что меня и Нарышкиных кто-то целенаправленно стравливает с Романовыми. Журналистам откуда-то стало известно про биоматериал, изъятый с тела Нарышкиной.

Говорили о том, что императорский род опорочил себя. Что такие преступления нельзя прощать. Но больше всего мне понравилась фраза.

— И если граф Селезнёв настоящий мужчина, он обязан! ДА, просто обязан покарать мечом возмездия всех Романовых!

Потом было выступление польского короля, который заявил, что род Селезнёвых появился из ниоткуда, и туда же должен исчезнуть. А Романовы были в своём праве. Селезнева вышла замуж за серва (лат. — servus; категория крестьян в средние века), сама стала сервом. А для них великая честь умереть от руки господина!

Французский пресс-атташе сообщил, что он соболезнует родным и близким Селезневой, но при этом прямо сказал, что они сами виноваты, раз отдали её замуж за меня. И каким-то образом он перешёл к теме дракона, который на шестьдесят процентов уничтожил Париж. И, разумеется, во всём этом виноват был лишь я.

— Быстро они подсуетились, — сказал я.

— Кто они? — спросил Святослав. — Ты знаешь чьих рук это дело?

— Это я и хочу узнать.

Я открыл портал прямо в кабинете Егора. Принц выглядел напряженным.

От меня не укрылся лежащий перед ним подаренный мной посох, на который он покосился, но брать в руки не стал.

— Он не виноват! — поднялся со своего стула Егор.

— Я знаю, — ответил я, садясь напротив него.

— Знаешь?

— А что тебя так удивляет?

Принц ненадолго задумался.

— Ладно, это многое упрощает.