"

"Слышишь, половодьем подступит она,

Будто утро наступит она.

Слышишь, и от счастья смеясь и любя,

В этот миг я забуду тебя.

Слышишь, в этот миг я забуду тебя.*

___________________________________________

*Стихи Роберта Рождественского

Глава 23

Наши дни

ВЛАД

В зрительном зале оказалось не так уж и мало людей.

Видимо, у многих участников балетной труппы нашлись друзья и знакомые, которые решили посетить генеральную репетицию. Но все же зал был полупустой, и Влад занял отличное место по центру у прохода.

«Сцена, наверно, будет видна неплохо», — предположил Влад.

Он мог только догадываться что скрывается за плотным занавесом — он сто лет не был в театре, а на балете так и вообще ни разу. Не хотелось даже думать, досидит ли он до конца. Но он обещал прийти — он пришёл. И даже принёс корзину жёлтых роз, словно на премьеру.

Влад два раза перечитал либретто. Жизель — скромная деревенская девушка. Альберт — переодетый дворянин, который явно её соблазнил, хотя об этом как-то скромно умалчивается. Иначе с чего бы уж девчонке так убиваться, что он её обманул, аж до сумасшествия, до смерти.

«Да, впечатлительные раньше девушки были во французских деревнях», — Влад решил принять это по умолчанию.

Свет в зале начал медленно гаснуть, раздалась музыка и под аплодисменты раздвинулся занавес.

В жизни Лера казалась Владу худенькой щуплой девочкой, но на сцене, в роли Жизели, ярко накрашенная, затянутая в корсет стилизованного платья, она вдруг обросла мышцами, и прибавила пару лишних лет. Одно осталось неизменным — выглядела она невесомой. И когда парила над сценой одна, и когда взмывала в умелых руках Альберта, и когда порхала в кругу подружек, устроивших танцы.

Действие, происходящее на сцене, Влада не просто поглотило, оно опрокинуло его, впечатлило до дрожи, до слез, до мурашек. Ему понравилось всё: проникновенная музыка, стук пуантов по сцене, костюмы, декорации. И он не заметил, как потерял связь с реальностью.

К тому моменту как с распущенными волосами сошедшая с ума Жизель стала тягать по сцене шпагу разоблачённого графа, Влад так распереживался, что готов был собственными руками придушить и этого Альберта, и сына мельника, рассказавшего девушке про обман.

Влад был покорён. Он был сражён. Он был тронут до глубины души. Он умер там вместе с ней на сцене.

Кусая губы, он ждал начало второго акта.

— Шикарная труппа, — услышал он рядом знакомый противный голос, и вывернув шею, увидел за спиной Сикоряна. — Все такие молоденькие, свеженькие. А то нет сил уже видеть этих отяжелевших престарелых прим.

Иван Сикорский вальяжно развалился в кресле на соседнем ряду, вытянув в проход коротенькие ножки.