Он посмотрел на девушку, равнодушно жующую предназначенную ему пайку. И картинка всплыла у него перед глазами помимо его воли.

Убогая кухня, разруха, грязь, и она в дырявых колготках на руках у старшей сестры. У неё в руках корка хлеба, уже изрядно обгрызенная. И ни у кого в мире он не видел такой счастливой улыбки как у этой девочки, во все свои маленькие белые зубки с застрявшими в них крошками.

— Лера, Ира, — он пытался вспомнить как звали остальных и потёр виски. — Вика? Нет, Вита!

— Вета, — поправила его Лера и развернулась к нему испуганно.

— И Настя! — произнесли они почти одновременно.

— Ира была старшей, — смотрела она удивлённо во все глаза. — Так вот почему твоё лицо казалось мне таким знакомым. Это же был ты? Тот мальчик, что приносил нам еду?

— А Саньку? Саньку ты помнишь? У тебя был старший брат. Но он умер ещё до пожара.

Она отрицательно покачала головой.

— Я помню похороны, но очень плохо. И мне всегда казалось, что это ты и был Санька.

— Потому что ты так меня и звала.

Он поднял голову вверх. Его душили слёзы. Но он сдержался, глубоко вдохнув.

— Вот уж не думал, что ты…

— Та самая девочка? — подсказала она. И первый раз за всё недолгое время их знакомства он видел в её глазах настоящий интерес.

— Так вы, выходит знакомы? — удивился её отец.

— Ты знал её семью? — подала голос мама.

— Видимо, да, — повернулся к ней Влад."

"— Вот видишь, Лерочка, — выглянула мама из-за Влада. — А ты всё мечтала его найти. А баба Лиза тогда уже мне сказала, что связаны вы.

— Что-то у твоей гадалки с математикой только не лады, — улыбнулся муж Надежде Валентиновне. Нос у него покраснел, чекушка с водкой почти опустела, а настроение явно улучшилось.

— А что она сказала Свете? — вспомнил Влад с чего начался этот разговор.

— Что проклята её любовь. И сделали ей заговор на смерть, — встала женщина с тяжёлым вздохом и принялась убирать со стола, ни на кого не глядя. — Да только не послушалась она.

— Бабка сказала, что убьёт её то, что других лечит, — встала Лера. — А она как раз лекарств и напилась.

Лера стала помогать матери, а Владу теперь не давали покоя слова другой женщины, верящей во всех этих гадалок и колдуний.

«Обещаю, дальше будет хуже. Сначала сделаю заговор на бедность, а потом и на смерть», — сказала его первая жена Лора.

И бедность, как никогда близко, уже замаячила на его горизонте.